Московская филармония в седьмой раз проводит летний цикл «Истории с оркестром». За несколько лет он стал важнейшей и одной из самых ожидаемых страниц столичного сезона. Госоркестр России и его художественный руководитель Владимир Юровский открыли абонемент программой из сочинений и оркестровок Мусоргского, Дебюсси, Циммермана и Денисова. Слушал Илья Овчинников.
Фото: Юрий Мартьянов, Коммерсантъ / купить фото
Юровский — незаурядный мастер составления программ, тем примечательнее его слова о том, как они начинают жить собственной жизнью и диктовать свои сюжеты. Любопытно вспомнить «Истории с оркестром» двух предыдущих сезонов: если до того они были абонементом одного дирижера, теперь Юровский оставил себе по одному концерту, пригласив к участию коллег. С одной стороны, благодаря этому состоялись последний концерт Геннадия Рождественского и одно из лучших за несколько лет выступлений Александра Лазарева, заставившее пожалеть о том, что он так редко берет в руки микрофон. С другой — при всем ораторском и дирижерском мастерстве Михаила Юровского и Василия Петренко прошлогодним «Историям с оркестром» остро не хватало объединяющей идеи.
В этом году идея есть, и не одна. Две из них Юровский назвал. Первая восходит к 220-летию со дня рождения Пушкина — две программы состоят из музыки по его «Маленьким трагедиям», «Борису Годунову» и «Истории Пугачева» соответственно. Вторая появилась прошлым летом в Москве, когда отделение концерта Юровский посвятил Мусоргскому в оркестровках других композиторов, и в Париже, где под его управлением шел «Борис Годунов» в первой редакции с Ильдаром Абдразаковым в заглавной партии.
Сцены из оперы с его же участием украсят закрытие абонемента, а продолжением линии Мусоргского стала программа-открытие: пьеса «Близ Южного берега Крыма», год назад звучавшая в оркестровке Юрия Буцко, предстала в обработке Бернда Алоиса Циммермана, а вслед циклу «Без солнца» теперь были исполнены «Песни и пляски смерти» (оба оркестровал Эдисон Денисов). Уточнив, что Денисова и Циммермана несправедливо представлять лишь оркестровщиками, Юровский добавил в программу их сочинения, и здесь наметились линии не менее интересные, хотя и не столь очевидные.
Вторую симфонию Денисова Юровский уже исполнял на «Другом пространстве» в 2014 году: тогда со дня рождения автора исполнялось 85 лет, теперь — 90. В том же концерте звучала и пьеса «Pianissimo» Альфреда Шнитке (соответственно, к 80-летию автора), без которого на этот раз также не обойдется: во втором концерте абонемента прозвучит его музыка к «Маленьким трагедиям» Михаила Швейцера, в том числе та, что не вошла в фильм. Сюита, которую по оригинальной партитуре составил Юровский, прозвучит впервые. Еще одна премьера абонемента состоится в последний вечер — оратория «Сказание о Пугачевском бунте» Буцко, в основу ее легла музыка к спектаклю «Пугачев» (1967) Юрия Любимова в Театре на Таганке.
И это еще одна линия абонемента: если Шнитке и Денисов, чьи имена часто называют рядом, далеки друг от друга, то еще более далек от них обоих Буцко. Что же между ними общего? Все трое писали музыку к любимовским спектаклям — неслучайно Юровский упомянул Таганку как место, где в России конца 1960-х концентрировалось «все творческое». Едва ли это имелось в виду, но такого рода точкой сегодня стали и концерты Юровского: где еще, например, услышишь «Живопись» Денисова, исполненную дважды, в начале и конце отделения? Подобный фокус нынче не принят, а зря: после «Ноктюрнов» Дебюсси, представших промежуточным звеном между Мусоргским и Денисовым, «Живопись» воспринималась гораздо яснее, напряженнее, острее.
Пьеса «Близ Южного берега Крыма» вновь дала Юровскому повод ответить на вопрос, чей Крым, повторив, что в культурном смысле он скорее татарский, чем русский или украинский. Правда, если оркестровка Буцко восходила к Римскому-Корсакову, то обработка Циммермана звучала порой на грани пародии, словно он хотел рассказать Мусоргскому, например, о Хачатуряне. Совсем другой была пьеса «Тишина и обратный путь» самого Циммермана с ее необычный оркестровкой, где почти нет струнных, зато предусмотрено много духовых и даже пила: десять минут музыкальной кардиограммы, словно сердце еще бьется, но остальные органы отказывают один за одним. После этого как нельзя более кстати были «Песни и пляски смерти» в блистательном исполнении Абдразакова, периодически заглушаемого оркестром.