Разгребатель звезд


Разгребатель звезд
Фото: ЮРИЙ МАРТЬЯНОВ, "Ъ"  
       Пробиться в мир шоу-бизнеса трудно. Но еще труднее удержаться там на плаву. Невероятными подчас легендами обрастают отношения "звезда--продюсер" и сам процесс создания музыкальных композиций. О некоторых деталях своей работы корреспонденту "Денег"  Наталии Тютюненко рассказал директор тон-студии "Союз" и продюсер Андрей Федоров.

       — Как ты пришел в этот бизнес?
       — Я изначально ничем, кроме музыки, заниматься не собирался. Работал диджеем в ночном клубе Red Zone. Потом — в администрации клуба "Джамп". Там познакомился с Язнуром Гариповым. Он на тот момент был звукорежиссером на студии у Игоря Селиверстова. Так как изначально диджейство мне было просто неинтересно, стал к нему приходить, интересоваться аппаратурой, что как работает. Летом как-то сидел без работы, решил Язнуру позвонить. Набираю номер. После дежурных приветствий он спрашивает: "Ты чем занимаешься? Я сейчас работаю директором тон-студии 'Союз', мне нужен помощник. Пойдешь?" — "Но я же ничего не умею".— "Не бойся, научим".
       Это был 1994 год. Сначала я подавал кофе, паял шнуры, мыл полы. Потом потихонечку начали доверять какие-то работы. Например, как звукорежиссер я работал с Романом Рябцевым и Сашей Айвазовым. В 1996 году Язнур создал вместе с Вячеславом Клименковым свою компанию "Союз продакшн". Я стал директором тон-студии.
       — Твоя работа исключительно административная?
       — В мои прямые обязанности входит управление. Плюс я занимаюсь продюсированием. Но основная моя работа — организовывать работу студии, составлять графики работы клиентов, рассчитывать оплату. Если нужно — под каждый музыкальный проект ищу аранжировщиков, музыкантов, материал.
       Должен сказать, что сейчас серьезным студиям сложно: многие стали покупать компьютеры и ваять музыку, понятия не имея, что такое музыкальная грамота. Хорошо записанная музыка — это личные амбиции артиста. А лично для меня важен брэнд студии "Союз". Моя задача — поддерживать этот уровень.
       Например, не на каждой студии есть такая услуга, как аналоговая запись, то есть запись на пленку. Считается, что аналоговая запись — это круто. А чтобы добиться такого же качества звучания от "цифры", нужно потратить очень много денег. Если на студии есть аналоговый двухдюймовый магнитофон, это уже говорит о серьезности студии. Стоит такой аппарат $25-100 тыс. У нас он есть.
       Я не думаю также, что все студии могут предложить так называемую живую запись. А у нас есть зал, откуда вся коммутация проведена к нам, и можно спокойно писать живые выступления с криками поклонников и т. д. Плюс обычно в студиях система какая? Пришел, отписался — и свободен. Вот пластинка, делай с ней что хочешь. Мы же иногда, если музыка интересная, помогаем человека пристроить.
       — Заниматься студийным бизнесом сегодня, выходит, невыгодно?
       — Большая студия может выжить только в том случае, если находится в партнерстве с рекорд-компанией, которая поставляет ей клиентов. Скажем так: звукозапись — это минусовый бизнес. Чтобы построить большую качественную современную студию, нужно полмиллиона долларов. Более или менее хороший пульт стоит $100 тыс., каждый микрофон — $1,5-5 тыс. Плюс под это оборудование нужно строить специальное помещение с просчитанной акустикой — изогнутые стены, потолки, "плавающие" полы. В нашей стране отбивать такие деньги придется долго (учтите еще и расходы на аренду помещения, зарплату сотрудникам и т. д.), поэтому студии давно никто не строит. Тем более что у каждого второго артиста — тех же Маликова, Газманова и других — есть свои студии.
       — Почему тогда артисты все-таки идут к вам?
       — Не у всех из них, особенно у начинающих, есть свои студии. Живой звук — гитару, барабаны — в квартире качественно не запишешь. Учитываем и то, что само "железо", то есть приборы, главной роли в записи не играют. Нужно, конечно, обладать каким-то их количеством и качеством, чтобы добиться определенного звучания. Но в основном решают вопросы люди, которые сидят за пультами и рулят звук — звукорежиссеры, аранжировщики.
       Вообще, фишка студии не в том, что она может предложить качественную запись, а в спектре оказываемых услуг. Сегодня ведь в Москве студий очень много. В любом ДК обязательно есть студия, плюс возьми любой девятиэтажный дом — там точно сидит хотя бы один человек, который "колбасит музон".
       — Кого ты имеешь в виду?
       — В первую очередь — композиторов-надомников, которые умеют делать все, начиная от шансона и заканчивая модной танцевальной музыкой. То есть не умеют профессионально делать ничего.
       Плюс есть еще псевдопродюсеры, которые обещают золотые горы, козыряют мифическими связями в шоу-бизнесе, а в итоге мурыжат талантливого артиста год и больше, пока у того не опускаются руки. Начинающим исполнителям или людям, которые хотят серьезно заниматься творчеством, нужно ориентироваться на известные студии, серьезные продюсерские центры. То есть на тех людей, которые в первую очередь говорят о творчестве, а не о гонорарах.
       — Во сколько сегодня обходится запись пластинки?
       — Четких расценок нет. Если к нам приходит человек с амбициями и деньгами, то стоимость выпуска альбома может дойти до $50 тыс. Но это будет однозначно хитовый альбом. Бывает, что приходит живая группа, которой нужна только запись,— им не нужны композиторы, аранжировщики, им нужны только помещение и звукорежиссер. Тогда все намного дешевле. Вообще же мы работаем с каждым артистом или коллективом индивидуально — независимо от статуса и гонораров. Ведь кто-то, например, предпочитает писаться утром, кто-то — днем или ночью.
       — Кроме управления тон-студией ты занимаешься еще и продюсированием...
       — Мне это интересно. Создавать всегда приятнее, чем пользоваться готовым. Плюс к нам постоянно несут материал: студия "Союз" у всех на слуху. Если попадается что-то интересное — начинаем работу.
       — Слово "продюсер" известно всем. Но не все понимают, чем занимается этот человек...
       — У нас изначально неправильно понимают сам термин "продюсер". А это человек, который занимается творчеством, звуком: сочиняет музыку, делает аранжировки и т. д. Например, Макс Фадеев, Игорь Матвиенко — это продюсеры. А есть толковые управленцы — менеджеры. Однако и тех и этих у нас называют продюсерами.
       — А кто такой саунд-продюсер?
       — По сути, саунд-продюсер и продюсер — одно и то же. Только деятельность саунд-продюсера ограничивается студией. А продюсер выполняет функции и саунд-продюсера, и толкового менеджера. Когда на западе пишут альбом звезды (Майкла Джексона, к примеру), над альбомом работает несколько саунд-продюсеров: саунд-продюсер основного вокала, саунд-продюсер, который занимается гитарой, и т. д.— на каждый инструмент есть свой саунд-продюсер, даже на бэк-вокал. Есть еще общий саунд-продюсер, который отвечает только за качество звучания.
       — А что записано у продюсера в трудовой книжке?
       — Честно говоря, не знаю. Я не слышал, чтоб где-то была такая должность, как "штатный продюсер". Наверное, пишут какой-нибудь "художественный руководитель".
       — Продюсер — профессия тусовочная?
       — Да. Но здесь каждый сам для себя решает, тусоваться или нет. Поэтому и продюсеры бывают публичные и непубличные. Есть продюсеры, которые популярнее своей группы. Кто скажет, кто популярнее: "На-На" или Бари Алибасов? А есть Павел Есенин и Hi-Fi — имя его знают все, но в лицо, я думаю, мало кто видел. Я вообще не тусуюсь. Мне это неинтересно.
       — Со стороны можно наблюдать два типа отношений "артист--продюсер". Один — когда всем руководит продюсер, другой — когда больший вес имеет все-таки звезда. От чего это зависит?
       — От того, продюсерский это проект или авторский. В продюсерском проекте артисты — люди номинальные. Максимум, что они получают,— $100 за концерт. Но бывают исключения. Что касается авторских проектов, то там уже идут процентные соотношения. Здесь все зависит от уровня значимости артиста и продюсера. От этого и зависит расстановка сил. Чем артист становится интереснее, круче и пафоснее, тем он больше начинает контролировать ситуацию. Он берет себе хорошего концертного директора и платит ему 10-25% от выступлений.
       — То есть фактически продюсер ему уже не нужен?
       — Ему нужен хороший, толковый менеджер.
       — Выходит, продюсер нужен только на этапе раскрутки?
       — Если это проект продюсерский — нужен всегда. Есть некоторые группы, о которых, когда они перестают мелькать на каналах, все сразу же забывают. А есть, например, Земфира, популярность которой от количества эфиров не зависит.
       — Как осуществляется сам процесс раскрутки?
       — Конкретного пути нет. Самый изъезженный вариант — записать альбом, снять видеоклип, проплатить эфиры. Но он не всегда срабатывает.
       — Почему? Говорят же, что если свинью показывать по телевизору определенное количество времени, то она станет звездой.
       — Она станет популярной, но не звездой, а это разные понятия. Для того чтобы она стала звездой, нужны крупные денежные вложения. А вернуть их будет нереально: понятно же, что все деньги берутся с концертов. Представьте, сколько концертов нужно отбомбить молодому артисту, чтобы вернуть вложенные в него $500 тыс. А есть артисты, в которых было вложено не более $50 тыс., а результат уже ощутим.
       — От чего это зависит?
       — От качества материала. Взять, например, тех же "Тату". Они в прямом смысле слова на следующее утро проснулись знаменитыми.
       — Почему, в отличие от тех же "Тату", наши артисты не могут массово выйти на западный рынок?
       — Потому что все, что делают у нас, за границей сделали лет 15 назад. Мы живем в своем замкнутом мире, и некоторые люди шоу-бизнеса не знают того, что творится за рубежом, что модно и популярно. Я сталкивался с некоторыми продюсерами, которые понятия не имеют, кто такой Джастин Тимберлейк.
       Плюс в рекорд-компаниях существует еще одна проблема — нехватка толковых людей. На каждый проект здесь сажается менеджер, который должен его курировать. Вплоть до концертной деятельности.
       — А один менеджер может вести несколько проектов?
       — Да, и это самая большая проблема рекорд-компаний. Менеджеру этот коллектив нравится, этот не нравится, одним он занимается больше, другим он занимается меньше. В итоге коллективы оказываются бесхозными. Средние коллективы — незвездные — всегда плачут, что ими не занимаются.
       — При выборе проектов есть какие-то определенные критерии?
       — Опять же, все зависит от того, какой это проект — продюсерский или авторский. Если продюсерский, то все начинается с идеи, какую группу создать. Пусть музыка будет такая-то, состав такой-то. Набирается коллектив, пишется музыка.
       А бывают авторские проекты, когда артист сам по себе уже что-то значит и просто нужен человек, который поможет ему продвинуться. Кстати, вторым на самом деле гораздо проще. Если ты действительно талантлив и в тебе есть хоть капелька напористости и трудоспособности, ты прорвешься.
       Таких артистов все ищут. Меня тоже в первую очередь интересуют авторские проекты, потому что КПД продюсерских проектов сегодня уже слишком мал.
       Но самое сложное — определить, насколько человек действительно талантлив.
       — Но, если человек талантлив, там и тексты достойные будут, и музыка, и голос...
       — Насчет голоса. Я вообще этот момент опускаю. Наличие голоса еще ни о чем не говорит — должна быть манерность. Например, Шура. Главная фишка — отделить талант от того, что может казаться талантом. Сначала слушаешь — здорово! А потом понимаешь, что ошибся, чего-то не хватает, к примеру. А бывает наоборот: послушаешь — вроде ничего особенного. А на второй-третий раз цепляет.
       — Я знаю, что в ряде продюсерских центров прослушивают присланные исполнителями кассеты не более 30 сек. Если за это время не впечатлило — шансов ноль.
       — Я слушаю все вещи, которые записаны. То есть куплет и припев. Обычно все понятно с первого раза. Если нет — слушаю еще.
       — Хорошо; допустим, ты нашел человека. Что дальше?
       — Если все делать с нуля, то сначала вырабатывается концепция, определяется аудитория. После этого смотришь, с кем придется конкурировать. Причем надо абсолютно четко понимать, что никаких поблажек начинающему артисту не будет. Народу на улице неинтересно, кто ты, какая у тебя судьба, сирота ты казанская или сын богатых родителей. Сначала слушают твою музыку, и, лишь после того как она понравилась, начинают интересоваться, кто ты и откуда. Поэтому ты должен сделать что-то по-другому, должен, грубо говоря, отобрать часть аудитории.
       Когда концепция готова, пишется музыка и начинается поиск людей — допустим, аранжировщиков — под проект. Придумывается аранжировка, после этого пишется обычно сингл. А дальше ситуация зависит от того, есть бюджет или нет бюджета.
       — А где обычно берутся деньги на раскрутку?
       — Если изначально бюджета нет, материал показывается рекорд-компаниям. Если они проявляют интерес, песня размещается в сборниках, под нее снимается клип. Дальше — ротация по радио, потому что КПД радио больше, чем телевидения. Если ты крутишься на "Европе плюс" или на "Русском радио", которые слушают все, то ты автоматом становишься популярным. А если ты крутишься на одном из музыкальных телеканалов, это еще ни о чем не говорит. После этого выходит компакт-диск. И начинается гастрольный чес по городам и сбор материала для следующего альбома.
       — При поиске артистов у тебя есть какие-то приоритеты — танцевальная музыка, рок, попса?
       — Слушателю на самом деле направление безразлично. Его интересует качественная музыка. Не в смысле "хорошо записанная", а честная: "Гости из будущего", Земфира, "Дискотека 'Авария'". Если проект — однодневка, это же слышно: им просто хочется понравиться.
       Раньше я сам занимался продюсерскими проектами, но ни один из них не получился, потому что я чувствовал, что это полная лажа, и не хотел под ними подписываться: в шоу-бизнесе имя дороже всего. Есть много продюсеров, которые штампуют такие проекты,— и в рекорд-компаниях к ним относятся заведомо несерьезно. А есть те, кто сделает что-то один раз, но так, что потом смогут, образно говоря, везде открывать двери ногой. Например, Ваня Шаповалов. В шоу-бизнесе он как-то особенно не был засвечен, а потом просто сделал "Тату".
       В том, что касается продюсерских проектов, еще нужна воля, чтобы отказаться от каких-то левых вещей и сделать что-то такое, что выстрелит — раз, но выстрелит.
       — А не получится так, что ты раз проект отбросил, два отбросил — и остаешься ни с чем?
       — Ну, я как-то проморгал группу "Дискотека 'Авария'".
       — Жалеешь?
       — Они были уже готовым продуктом, и им нужен был просто толковый менеджмент. Для меня — никакого творчества. Но, если бы сейчас все вернуть, конечно, работал бы с ними с удовольствием. Тем не менее они остались в "Союзе". И все их альбомы записаны на нашей тон-студии.
       — Говорят, что ваша команда работала с Муратом Насыровым, группой "Ляпис-Трубецкой"...
       — Да. Я уже точно не помню, как запись "Ляписа-Трубецкого" попала к нам в студию. Мы ее долго слушали, а потом Язнур принял решение записать альбом и начать с ними работу. Тогда он выступил конкретно как саунд-продюсер. Сделал сам аранжировку песни "Ты кинула", сам нарулил звучание с этим стадионным свистом и криками. В результате — супермегахит и самый продаваемый альбом 1998 года.
       — А как насчет "нагревов" молодых исполнителей? Ситуация ведь типичная: молодой человек или девушка приехали из провинции. Большой город, большие люди. Подпишешь что угодно...
       — Они же читают контракт. Там все описано — и материальная часть, и ответственность сторон, и многое другое. В большинстве случаев продюсеру принадлежит все. Если это продюсерский контракт. Если человек уходит от этого контракта, он оставляет продюсеру и материал, и имя... Ведь большинство начинающих артистов работает не под собственными именами. Продюсер в таких проектах раскручивает брэнд, а не конкретного исполнителя. Например, группу "Шао-Бао" знают все, но лица там постоянно меняются.
       Конечно, наши контракты по объему гораздо меньше, чем забугорные. Те — на 90-100 листах. То есть вплоть до того, что артист "не имеет права халатно относиться к своему здоровью". Например, грубо говоря, тебя предупредили: "Не ешь на вокзале ничего — отравишься". А ты съел, отравился, не смог выступить...
       — И что? Штраф?
       — Бывает и так. Но у меня никаких штрафных санкций нет. Мне лично важно человеческое отношение.

Картина дня

Загрузка новости...
Загрузка новости...
Загрузка новости...
Загрузка новости...
Загрузка новости...
Загрузка новости...
Загрузка новости...
Загрузка новости...
Загрузка новости...
Загрузка новости...
Загрузка новости...