фестиваль театр
Спектаклем петербургского Малого драматического театра — Театра Европы "Московский хор" в Вене закрылся музыкально-театральный фестиваль Wiener Festwochen. Обозреватель Ъ РОМАН Ъ-ДОЛЖАНСКИЙ дивился, сколь разным по статусу и способу театрального мышления спектаклям нашлось в этом году место в программе престижного венского феста.
Дирекция фестиваля под руководством Люка Бонди склонна приглашать всякие экспериментальные и неожиданные постановки. Большая часть его команды — из Германии, Вена кажется им городом слишком благостно-культурным, музыкальный слух которого надо тревожить резкими современными диссонансами. Впрочем, и от статусных событий никуда не деться. То, что самым важным для Австрии спектаклем Венского фестиваля должна стать премьера "Эдипа в Колоне" Софокла в Бургтеатре, ясно было заранее. Надо понимать, что такое Бургтеатр — гордость Вены и всей страны, один из самых пышных дворцов столицы Габсбургов, ставший благодаря своей позолоте, бархату и росписям Густава Климта над лестничными маршами одной из главных туристических достопримечательностей города. И вот античную трагедию на сцене одного из самых знаменитых театров Европы поставил живой классик немецкой режиссуры Клаус Михаэль Грюбер. А заглавную роль сыграл великий немецкий актер Бруно Ганц, кстати, никогда прежде на подмостки Бургтеатра не выходивший. Если добавить, что новый перевод Софокла сделал знаменитый драматург Петер Хандке, то царивший на премьере ажиотаж становился абсолютно понятным.
"Эдип в Колоне" получился работой усталых мастеров, которые никуда не торопятся и ни на кого не оглядываются. Художник Ансельм Кифер окружил почти пустую сцену по периметру белыми, забрызганными светлой грязью полиэтиленовыми стенами, как будто здесь идет ремонт и только что закончили побелку. Да и все персонажи трагедии в своих серых балахонах кажутся только что вывалявшимися в известке. Начало спектакля: слипшаяся куча строительного мусора вдруг шевелится и оказывается косматым стариком Эдипом и его дочерью Антигоной. Клаус Михаэль Грюбер дает действию разворачиваться очень медленно и тягостно. В спектакле совсем нет музыки и очень редки ритмические сломы. Бруно Ганц играет слепого изгнанника Эдипа человеком, давно смирившимся с мыслью о смерти и в жизни разочаровавшимся. Любые события докучают ему и лишь оттягивают вожделенный финал-избавление. "Эдип в Колоне" не интересен Грюберу ни как семейная трагедия, ни как политическая. Это ритуал человеческого угасания после конца истории. Ганц — актер необычайной внутренней силы, и даже в размытом, "бесцветном" рисунке роли он оказывается интересен. Однако на важном спектакле не покидает ощущение, что сам театр похож на Эдипа, слепого страдальца, величественно плывущего по загробным волнам.
Не нарисованная и не величественная, а реальная и простая человеческая старость была явлена фестивальной публике в спектакле "Лебединое озеро" голландского театра ZT Hollandia из Эйндховена. Обосновавшись в этом городе, театр решил заявить о себе своего рода социальными спектаклями-акциями, чтобы установить прямой контакт с местным населением. (И это не просто собесовские энтузиасты, а очень знаменитый театр, награжденный престижной европейской премией "Новая театральная реальность" и не вылезающий с фестивалей.) Театр должен присутствовать в городе, а не вести тайную игру в специальном здании, считает Паул Коек, один из руководителей компании. У режиссеров ZT Hollandia уже был опыт спектаклей в кирхах, хлебокомбинатах, ангарах авиакомпании KLM. В Эйндховене господин Коек вместе c молодым хореографом Санной ван Рейн отправился в местный дом престарелых. Результатом их работы стал спектакль, навеянный музыкой Чайковского, в котором участвуют двенадцать жителей голландской богадельни, женщины и двое мужчин. Самой молодой из участниц под 70, самой старой уже исполнилось 90.
На подмостки они выходят медленно, по очереди. Одна женщина выезжает на инвалидной коляске, но именно у нее больше, чем у других, балетной грации в движениях рук. Наверное, она — Одетта, хотя вряд ли стоит всерьез относиться к действу как к интерпретации "Лебединого озера" и вычитывать ситуации сказки из простых мизансцен. Актеры почти ничего не говорят, они то присаживаются на стоящие в ряд скамейки, то расхаживают по сцене. Играет музыка, а они подходят друг к другу и расходятся, они абсолютно естественны, а старый мужчина один раз даже встает на голову. Местами немного похоже на дискотеку для пенсионеров, но тягостное безысходное чувство, знакомое от подобных мероприятий в российских ЦПКиО, так и не приходит. Неловкость от того, что пожилых людей показывают людям, купившим билет в театр, словно зверьков в зоопарке? Да, поначалу есть. А потом постепенно улетучивается. Потому что люди на сцене явно испытывают положительные эмоции, потому что есть в спектакле печальная гармония лебединой песни. В Голландии даже театр работает на то, чтобы у людей была опрятная, ухоженная и очень долгая старость. Такая длинная, что ее конец не способен расстроить ничьих планов: незадолго до гастролей одна из участниц спектакля "Лебединое озеро" скончалась, но поездку не отменили, и участники спектакля все те 50 минут, что он длился, были улыбчивы и спокойны.