Коротко

Новости

Подробно

Библейская жизнь в коммунальной квартире

Открылся Музей Анны Ахматовой

Газета "Коммерсантъ С-Петербург" от

Музей Анны Ахматовой в Фонтанном доме открыл свою постоянную экспозицию после года реконструкции. Знаменитая квартира во флигеле Шереметевского дворца стала похожа на мемориальную.
       Теперь посетители музея поднимаются на третий этаж в квартиру Пуниных-Ахматовой по тем же самым ступеням, что и ее бывшие хозяева. Прежняя музейная лестница тоже открыта, но ведет она на территорию временных выставок, отданную сейчас Иосифу Бродскому. Лестница пахнет свежей краской, на площадках видны заложенные кирпичами окна. Это довольно частый петербургский сюжет, световые окна на лестницах, в коридорах в блокаду закладывали кирпичом и потом уже не разбирали. Анна Ахматова жила в Фонтанном доме до 1952 года.
       После музейной реконструкции квартира Пуниных-Ахматовой стала походить на мемориальную. Но это, скорее, стилизация. Вновь созданное пространство интеллигентной семейно-коммунальной квартиры, где соседями становились бывшие мужья и жены. В небольшой прихожей на тонетовских вешалках будто остались чьи-то пальто, стоят потертые чемоданы и потрепанные зонтики. В анфиладе из четырех комнат на подоконниках лежат папки со справками, кто и когда в этой комнате жил и что писал. В бесконечном коридоре висят санки, коньки и полочки, стоят сундуки. Здесь же устроена кухня с дровяной печкой и смешной раковиной. Есть участок с наслоениями оборванных обоев и газетами под ними. Среди пожелтевших статей что-то о ташкентских хлеборобах, фотография Сталина, постановление о журналах "Звезда" и "Ленинград". Сначала ахаешь: ну надо же, как удачно сохранилось. И, дескать, как правильно с газеткой поступили. Но уже через миг понимаешь, что старые обои и газеты здесь не обрывали, а, наоборот, приклеивали слой за слоем. Так вот при помощи обычного клея поворачивали время вспять, создавая иллюзию подлинности, особый мемориальный театр. Нечто подобное случилось и с комнатами. Диваны, кушетки, абажуры, столики. Прекрасная иллюзия исторической сохранности. Комнаты мебелированы так, чтобы сюда могла войти Анна Андреевна и поверить, что за окном двадцатый век, первая половина.
       Единственное, чего она не сможет вспомнить — это Белого зала. В музее его пространство называют литературной инсталляцией. Стены здесь стеклянные, витрины круглые, за ними перчатки с узкой руки, фотографии, страусиные перья, книги, рукописи, фотографии. Но самое главное, что отличает этот зал от любой другой, более или менее эффектно представленной литературно-мемориальной экспозиции, — это три скульптуры Владимира Цивина: Мелхола, Рахиль и Лотова жена. И тут каждый должен вспомнить как минимум ахматовский цикл "Библейские стихи", ну и желательно библейскую историю. В трех образах — три периода жизни Ахматовой, три ее женские ипостаси. Мелхола — страстная любовница, жена юности царя Давида; праматерь Рахиль, с ее драматической материнской судьбой; и Лотова жена, оглянувшаяся на то, что осталось за спиной и окаменевшая. И в мемориальной анфиладе сотрудники музея, не сговариваясь, выстроили экспозицию, в сущности, по тому же принципу, в этом им помогла хронология и то, что с течением времени Ахматова переезжала из комнаты в комнату. Тут кстати вспомнить, что в Фонтанный дом, хотя и в другой флигель, она въехала впервые не к Пунину, а к бывшему учителю шереметевских детей Владимиру Шилейко, знаменитому исследователю ассиро-вавилонской культуры. Особенно кстати это потому, что и поэтика работ Владимира Цивина отсылает нас к Древнему Востоку, в них родовые черты изысканной ассиро-вавилонской пластики и мощный поэтический нерв. Кураторы музея показали Мелхолу, Рахиль и Лотову жену на фоне классических колонн. Получилось красиво. И почему-то именно в этом зале кажется особенно справедливым и уместным латинский девиз Шереметевых "Бог помнит все..." и ахматовское "Я помню все в одно и то же время". Здесь жизнь Анны Ахматовой трактована как библейская, а ее культурное пространство показано бесконечным. И именно этот Белый зал не дал пунинской квартире превратиться просто в хранилище тщательной бутафории, архивных свидетельств, пылящихся среди теней Фонтанного дома.
       ЕЛЕНА ГЕРУСОВА
       

Комментарии

Наглядно

обсуждение

Профиль пользователя