Коррупции подбирают «обстоятельства непреодолимой силы»

Олег Харсеев / Коммерсантъ
Не знаю, для чего их необходимо вводить, но выглядит это как попытка создать некое очередное исключение, которое позволит публичным должностным лицам избегать ответственности за коррупционные правонарушения.
Но в моем понимании "коррупционные действия, совершенные при обстоятельствах непреодолимой силы" — это изначально в какая-то уж очень странная формулировка.
Алексей Петропольский, бизнесмен, глава сети кофеен и юридической фирмы: «Зачастую провокация на взятку происходит со стороны правонарушителя. Допустим, когда по номеру мобильного телефона сотруднику какого-то ведомства или службы переводят деньги с карты на карту, а в дальнейшем начинают его шантажировать тем, что это была взятка. Но ведь в таком случае человек не мог контролировать, по сути, такую транзакцию. И обратно ему сбрасывать деньги тоже зачастую глупо. В таком случае, на мой взгляд, наказывать тоже нельзя, поскольку таким образом можно и спровоцировать».
Алексей Небольсин, бизнесмен, член президиума «Опоры России»: «Интуитивно, наверное, есть ситуации, когда, такой форс-мажор может быть, и чиновник не может отказать в предложении, которое ему поступило. Например, подарок на юбилей ему сделали. Я бы не стал это называть "взяткой". Тут все-таки все зависит от конкретного человека, есть у него некий негативный шлейф или нет. Иначе можно любой юбилей превратить в расчеты по гамбургскому счету, которые давным-давно велись. Я бы не торопился с выводами, а посмотрел, что посчитает форс-мажорными обстоятельствами Минюст. Вот как только они придумают что-то, можно будет смоделировать и схему, как это можно обходить».
Виктор Ермаков, омбудсмен по защите прав малого и среднего бизнеса: «Человека могут искусственно втягивать в ситуации, когда он берет "взятку", в таких случаях может действовать какая-то хитрая команда. Это должны оценить. Кто у нас по закону оценивает, человека компрометируют, или он осмысленно, осознанно берет взятку? Есть же такие органы у нас, правильно? Я даже не мог бы представить себе ситуацию, при которой подготовленный человек, став чиновником, может делать что-то, связанное с коррупцией, и при этом можно найти аргумент, как его оправдать. Я не понимаю как это делать, а я был чиновником, работал в правительстве. Я прекрасно понимаю, что все понимают, что такое хорошо, что такое плохо».










