Коротко

Новости

Подробно

4

Фото: Дмитрий Азаров / Коммерсантъ   |  купить фото

Верховный криптокомандующий

Зачем Александр Лукашенко и Михаил Гуцериев устроили в Белоруссии ИТ-революцию

от

Александр Лукашенко не пользуется компьютером и не прикасается к iPhone, но создал в республике тепличные условия для ИТ-компаний, узаконил блокчейн и позволил открыть первую в СНГ криптобиржу. Пиар-эффект от нововведений получился громким: «последний диктатор Европы» предстал в образе чуть ли не главного инноватора. В Белоруссии заговорили, что ИТ-отрасль поможет стране победить зависимость от России.


Диктатор-инноватор


«Я даже в компьютер не лезу сам. iPhone в кармане у меня нет. Если б вы знали, что это такое, вы бы тоже не пользовались. Есть программы — евреи, израильтяне изобрели — ваш каждый шаг контролируется за тысячу километров. В Чечне Дудаев, по-моему, тогда был, когда его убили благодаря телефону. Он же связался по телефону, и сразу засекли точку. А сейчас все еще моднее»,— откровенничал Александр Лукашенко 14 декабря 2018 года на встрече с российскими журналистами.

В тот день он отметился еще и яркими высказываниями в адрес Москвы, с которой сейчас спорит по поводу цен на нефть, газ и будущего Союзного государства с Россией. Гневные высказывания в адрес России, звучащие из Минска чуть ли не каждый день, можно ужать до одной фразы: Белоруссия не станет менять суверенитет и независимость на российскую нефть.

Пока президент Лукашенко выражал недовольство политикой Кремля и кичился своей технологической отсталостью, в нескольких километрах от здания его администрации в офисе белорусской VP Capital завершались приготовления к запуску онлайн-платформы, с помощью которой биткойны и фиатные деньги можно инвестировать в токены, обеспеченные иностранными ценными бумагами, биржевыми индексами и сырьевыми ресурсами.

Криптобиржу Currency.com создали и запустили 15 января 2019 года белорусский предприниматель Виктор Прокопеня и сын российского миллиардера Михаила Гуцериева Саид Гуцериев. Их инвестиционные компании VP Capital и Larnabel Ventures вложили в проект, нескромно названный ими «первой в мире регулируемой полнофункциональной платформой для токенизированных биржевых активов», около $10 млн. Биржа, говорят ее основатели, будет интересна прежде всего тем, кто уже является держателями криптовалют, поскольку предоставляет возможность инвестировать их, а не просто продавать за фиатные деньги.

Семья Гуцериевых, а точнее ее глава Михаил Гуцериев, которого Александр Лукашенко называет личным другом, сыграл важную роль в появлении в Белоруссии законодательства, считающегося сейчас едва ли не самым передовым в мире.

Здесь узаконили криптобиржи, оборот токенов и криптовалют, ИТ-компании наделили льготами, а в законодательство внедрили элементы британского права.

Все перечисленное, а также деятельность по созданию искусственного интеллекта, систем беспилотного управления транспортом и многое другое закреплено в президентском декрете №8 «О развитии цифровой экономики» от 2017 года. В прошлом ноябре вступило в силу регулирование, касающееся компаний-участников рынка, операторов криптоплатформ, проведения ICO (первичное размещение на рынке цифровых активов). Роль регулятора играет подчиняющийся президенту белорусский аналог российского Сколково — «Парк высоких технологий» (ПВТ). Пользоваться всеми законодательными преимуществами могут только резиденты ПВТ.

Избегающий контакта с iPhone господин Лукашенко, держит ситуацию в ИТ-секторе под личным контролем. Участник совещаний у президента рассказал “Ъ”, что белорусский лидер на одном из закрытых заседаний заявил:

«Если кто-то из чиновников когда-нибудь потребует с айтишника взятку, ему прямо в приговоре суда запишут: "Подлежит освобождению, когда в Минске появятся беспилотные такси"».



Как вышло, что политик с имиджем «авторитарного колхозника» решил дать зеленый свет процессам, в которых, вроде бы, ничего не смыслит, и какое отношение к этому имеет семья Гуцериевых?

Миллиардер-переводчик


Глава совета директоров группы «Сафмар» Михаил Гуцериев

Фото: Дмитрий Азаров, Коммерсантъ

Собеседники “Ъ”, знакомые с процессом разработки декрета №8, рассказали, кто увлек Александра Лукашенко идеей законодательного прорыва в сфере ИТ. Героев трое: Михаил Гуцериев, Виктор Прокопеня и помощник президента Всеволод Янчевский. Юридическое сопровождение осуществлял управляющий партнер фирмы Aleinikov & Partners Денис Алейников.

По словам Виктора Прокопени, он давно пытался убедить белорусские власти поменять правила игры в ИТ-сфере таким образом, чтобы сместить фокус с привычного для местных компаний аутсорсинга на производство собственных программных продуктов. Смысл был в том, чтобы законодательство не пыталось догнать технологический прогресс, как часто бывает, а очертило поле для деятельности, которая не только не регулируется государством, но даже не ведется в стране.

Еще в 2012 году Виктор Прокопеня начал выходить на госорганы с предложениями законодательных изменений. Но это дело не двигалось. Зато появилось уголовное: в 2015-м бизнесмена задержали по подозрению в неуплате налогов, и некоторое время он провел в изоляторе. В феврале 2016 года вопросы к предпринимателю со стороны правоохранительных органов были сняты в связи с отсутствием состава преступления.

Закрытию дела предшествовало знакомство Виктора Прокопени с Михаилом Гуцериевым. Свел их экс-глава МИД Белоруссии Сергей Мартынов. «Он (Сергей Мартынов.— “Ъ”) сказал мне, что есть знакомый парень, очень талантливый. "Поговори с ним",— попросил Мартынов. Мы переговорили. Так и начались наши отношения»,— вспоминал господин Гуцериев в интервью белорусскому порталу tut.by.

Виктор Прокопеня связь между знакомством и прекращением уголовного преследования отрицает. Вне зависимости от того, есть она или нет, очевидно, что завязавшаяся дружба, а потом и партнерство господ Прокопени и Гуцериева существенно изменили белорусское правовое поле в сфере ИТ.

Все началось 13 марта 2017 года, когда в минском офисе VP Capital собрались Александр Лукашенко, Михаил Гуцериев, Виктор Прокопеня и Всеволод Янчевский.

Белорусский лидер пришел с коробкой конфет «Президент», выпущенных по его заказу фабрикой «Коммунарка». Коробка пригодилась: вместо запланированного часа встреча продлилась три.

Собеседники ели конфеты и обсуждали, что делать с ИТ-сектором.

Суть замысла Александру Лукашенко растолковывал Михаил Гуцериев. Виктор Прокопеня сообщил, что его партнер «помог донести до президента и других высокопоставленных белорусских чиновников, почему регулирование отвечает интересам государства».

Другой собеседник “Ъ” сравнил роль господина Гуцериева с работой переводчика: «"Фичеринг — это когда тебя со всех сторон паблишеры саппортят",— на таком примерно языке разговаривает Прокопеня. Батька бы такой язык не понял. Гуцериев переводил».



Михаил Гуцериев скромно приписывает все заслуги Александру Лукашенко. «Это было смелое и гениальное решение Александра Григорьевича, и за это ему низкий поклон. Никто в мире до этого не додумался. Даже Америка. Сегодня ИТ-продуктовые компании создаются в Америке, и мы туда свои деньги направляем. Нам надо создать условия, чтобы $10 млрд приходили в Беларусь. Чтобы в Беларусь приезжали не гастарбайтеры улицы подметать, а интеллектуально развитые люди из США, России, Украины, Канады. Моя личная цель: в рамках этой инициативы планирую создать свои три-пять ИТ-продуктовых компаний. На большее не претендую»,— объяснял миллиардер порталу tut.by.

После встречи за коробкой конфет началась работа над новым законодательством. Через два дня — 15 марта 2017 года — сменилось руководство «Парка высоких технологий». Возглавил его проверенный соратник президента Всеволод Янчевский. В команде белорусского лидера он с середины 1990-х: на президентских выборах 1994 года раздавал листовки и агитировал за тогда еще оппозиционного кандидата Лукашенко, и не ошибся. Когда оппозиционер стал президентом, Всеволод Янчевский тоже пришел во власть. Долго руководил Главным идеологическим управлением администрации президента, приобрел аппаратный вес и доверие первого лица.

Помощник президента Белоруссии Всеволод Янчевский

Фото: Ralph1250 / wikimedia

В апреле 2017-го Александр Лукашенко объявил в послании белорусскому народу и Национальному собранию:

«Следующим этапом развития будет строительство ИТ–страны. Все, что реализуется в сфере высоких технологий в мире, должно найти применение в Беларуси: искусственный интеллект, дополненная реальность, беспилотные автомобили, технология блокчейн, цифровые валюты».



В июле был готов проект президентского декрета. Всеволод Янчевский курировал межведомственное согласование документа. Знакомый господина Янчевского так описал проделанную им работу: «Представьте себе поезд из множества вагонов. Чтобы попасть к начальнику поезда и рассказать, с какой скоростью двигаться вперед, надо пройти все вагоны. В каждом контролер: "Стой, что несешь?" Если не убедишь контролера, он стоп-кран дернет. Янчевский был тем, кто с декретом в руках прошел все вагоны».

Мир, труд, хайп


Декрет готовили максимально быстро. Финальная версия ушла в президентскую администрацию в конце 2017 года. Спешили не просто так. Мир был охвачен криптовалютной лихорадкой: курс биткойна бил рекорд за рекордом, и 16 декабря 2017 года превысил $20 тыс. А через пять дней Александр Лукашенко поставил под декретом №8 свою подпись. И случилась сенсация.

Белоруссия тут же замелькала в мировых СМИ. Но не в приевшемся образе вотчины «последнего диктатора Европы», позирующего то по пояс в пшенице, то на картошке, а как страна, совершившая законодательную революцию в ИТ-секторе и первой в Восточной Европе узаконившая все, что связано с технологией блокчейн. Американская газета The Wall Street Journal написала, что республика претендует на звание «Силиконовой долины Восточной Европы».

Так и было задумано, не скрывает в беседе с “Ъ” информированный белорусский собеседник: «Выбрали маркетинговым триггером блокчейн и попали в яблочко. Декрет — это торт, а блокчейн — вишенка.

Была экономическая задача "продать" ПВТ. "Продавали" легальность токенов. Хайпанули, объявив, что можно все. Да, все можно, но только через специальных операторов ПВТ. Поймали монстров на наживку в виде блокчейна и вонзили гарпун по самые жабры».



До декрета, продолжает он, «всем было плевать на "Парк высоких технологий" в какой-то там Белоруссии»: «Нас американцы Bela Сruz называли. А так пришлось им разбираться, где мы там на карте мира. Мы как страна пропиарились! "Парк" набрал огромное количество игроков. Они побежали в ПВТ, где им сказали: вы тут пока займитесь этим, тем, а крипта скоро будет».

За первые 12 лет существования ПВТ туда пришли всего 188 компаний, а на криптохайпе только за 2018 год — еще почти 200.

Начальник отдела общественной информации и международного сотрудничества администрации ПВТ Кирилл Залесский рассказал, что после того, как в ноябре прошлого года вступило в силу регулирование всей криптосферы, в «Парке» прописались еще 70 ИТ-фирм: «Всего в нем сейчас 454 резидента. Это белорусские юрлица, многие с иностранным капиталом».

Объем экспорта компаний парка за 2017 год составил $1,025 млрд. Отчетность за 2018 год к моменту публикации еще не была обнародована, но в ПВТ не исключали, что объем экспорта достигнет $1,4–1,5 млрд.

У юриста Дениса Алейникова, предложившего внедрить в декрет элементы английского права, до сих пор эйфория от проделанной работы. Особенно он гордится легализацией смарт-контракта (компьютерный алгоритм для заключения коммерческих контрактов, основанный на технологии блокчейн). «Это надо было сделать, чтобы не США или кто-то еще, а Беларусь стала первой страной, где легализован смарт-контракт. Он пока на стадии прототипа, но мир перейдет на него, а бумажные контракты умрут»,— заверяет “Ъ” господин Алейников.

Сам декрет, убежден юрист, войдет в историю, а с ним и президент Лукашенко:

«Это веха мировая. Переход с бумаги на смарт-контракты — это как изобретение колеса. Вот есть первый правитель в истории какой-то страны, а есть изобретатель колеса. Один — персона национального уровня, второй — мирового. Александр Лукашенко останется во второй категории. Это уже immortality (бессмертие.— “Ъ”)».



Новое законодательство хвалит даже Александр Сушко — бывший сотрудник Следственного комитета Белоруссии. Это он вел громкое дело Виктора Прокопени, но в прошлом году ушел из правоохранительных органов и теперь работает в российской Group-IB, занимающейся информационной безопасностью. «С развитием технологий все, к чему мы привыкли в обычном мире, переносится в виртуальную среду: всем понятен оборот золота, валюты, это предметы юридического регулирования. То же самое относится и к крипте. Конечно, пока мы в начале пути. Но хорошие новости в том, что в Беларуси для этого появляется нормативная база. Если бы технологию блокчейна и криптовалюты не включили в декрет № 8, то они могли выпасть из легитимного поля. Например, в России правовой режим криптовалют не определен. Необходимость регулирования цифровых децентрализованных активов до сих пор обсуждается, ограничений на использование криптовалюты нет. И ею спокойно занимаются. В Беларуси же создано правовое поле, определены правила игры»,— рассуждает господин Сушко.

Блокчейн для своих


Предприниматель Виктор Прокопеня

Фото: Наталия Федосенко / ТАСС

Запуск криптобиржи Прокопени—Гуцериева стал для западных и российских СМИ еще одним поводом написать об ИТ-первенстве Белоруссии. Биржа, как и весь проект «Цифровая Белоруссия», кажется безупречной с точки зрения пиара и маркетинга. Но насчет бизнес-механизмов к Currency.com остаются вопросы.

По словам управляющего VP Capital Николая Марковника, функция держателя финансового инструмента, выступающего в качестве обеспечения токена, в проекте возложена на компанию Capital.com, имеющую британскую лицензию FCA (деятельность брокера, инвестиционной компании). Эта же компания гарантирует клиенту соответствие цены токена цене обеспечения, будь то акции, драгоценные металлы или сырье.

Обеспечение в необходимом объеме приобретается под каждую конкретную заявку пользователя платформы, поясняет господин Прокопеня. Соответствующие фонды в Capital.com «формируются в соответствии с законодательством Евросоюза». Если же финансовые инструменты, которые приобретаются для обеспечения обязательств по токенам, предполагают какие-либо выплаты (купонный доход, дивиденды и т. п.), доход, получаемый оператором как владельцем актива, переводится держателю токена.

На первый взгляд, экономическая сущность предлагаемых к размещению на новой бирже инструментов (токены на реальные активы), близка к традиционным ETF — торгуемым биржевым инвестиционным фондам, что подтвердил и господин Марковник. Однако прямые сравнения не вполне корректны, поскольку в данном случае клиенту придется учитывать ряд рисков, не характерных для традиционных ETF, отмечает старший партнер FinEx Capital Management Олег Янкелев.

«В рамках ряда блокчейн-проектов их создатели уже пытались токенизировать реальные активы — доллар, золото, акции. Ни одна из попыток не удалась. Эффективных и надежных механизмов обеспечения токенов базовыми активами не создано,— рассуждает господин Янкелев.



— Нет никакой гарантии, что каждый токен будет действительно обеспечен тем или иным заявленным активом».

В центре инфраструктуры ETF находятся и кастодиан, и администратор, крупнейшие из которых — Bank of New York, Mellon, HSBC, State Street и Northern Trust — хранят активы на десятки триллионов долларов. «Они отвечают перед инвесторами за то, чтобы каждая выпущенная ценная бумага была действительно обеспечена заявленными активами. Этот бизнес построен на доверии. Если любой из гигантов хоть раз совершит ошибку и тем более допустит мошенничество, их бизнес будет обречен. Гарантией чистоты сделки для инвестора выступает репутация, опыт и независимость кастодиана»,— констатирует Олег Янкелев.

По его словам, в случае с новой белорусской структурой такая гарантия отсутствует: администратором выступает новая компания (лицензия Capital.com вступила в силу 26 октября 2018 года), не известная на рынке, не обладающая необходимой инфраструктурой и независимостью от торговой площадки.

Инвесторам белорусской платформы придется учитывать и специфические риски, связанные с безвозвратной утерей цифровых активов (утрата приватного ключа), с технологическими проблемами (сбои и поломки, ведущие к нарушениям хода сделок), киберрискам (взломы и компрометация кошельков или биржевой инфраструктуры), добавляет партнер фонда Add.Capital Алексей Прокофьев.

Эмитентом токена выступает платформа Currency.com, к которой у конечного потребителя финансовой услуги возникает право требования обратного выкупа токена в любой момент.

Руководителю блокчейн-интегратора Sputnik DLT Артему Толкачеву такая схема напоминает схему функционирования форекс-рынка: клиент не торгует реальными долларами и франками, а отдает распоряжения форекс-дилеру, к которому у клиента есть права требования. «В идеале каждый пользователь должен иметь возможность забирать токены у оператора, распоряжаться ими по своему усмотрению без посредника. Однако достичь этого не позволяет законодательство, которое не признает токен ценной бумагой. Пока он является только идентификатором ценной бумаги, ее цифровым воплощением»,— говорит он.

Виктор Прокопеня парирует: на исполнение клиентской заявки Currency.com потребуется меньше секунды, поскольку сервера Capital.com и Currency.com находятся в одном дата-центре (LD4 Equinix), в котором располагаются и сервера многих других бирж.

В идеальной ситуации токены действительно могут быть более ликвидными, чем традиционные ценные бумаги, подтверждает господин Толкачев. «Внебиржевые сделки с ценными бумагами, как правило, рассчитываются по схеме Т+1 или Т+2, то есть поставка происходит через один-два дня после завершения сделки. В случае с токенизированными активами все должно быть значительно быстрее за счет автоматизации, логики смарт-контракта и т. д. Скорость привлекает инвесторов, их круг расширяется»,— говорит он.

Будет ли востребована Currency.com с присущей ей спецификой организации, пока судить рано, отмечают опрошенные “Ъ” эксперты. Господин Толкачев отмечает, что само появление легальной возможности конвертации криптовалюты в фиат с наличием банковского счета и понятным налоговым режимом — «хороший знак для отрасли».

Как бы то ни было, для Михаила Гуцериева, немало инвестировавшего в Белоруссию (модернизировал Мозырский НПЗ, строит Нежинский ГОК), эта страна стала еще и полем для игр с блокчейн и криптовалютами.

«Гуцериев имел карт-бланш на эксперимент с Currency.com от первого лица государства. То есть практически ничем не рисковал с регуляторной точки зрения. Что касается финансовых рисков, то для бизнесмена его уровня $10 млн не очень значительная сумма»,— полагает собеседник “Ъ”, близкий к одному из резидентов ПВТ.



По его словам, Виктор Прокопеня был «назначен» реализатором проекта как «человек Гуцериева» и «неплохо справляется со своей ролью».

По мнению одного из инвесторов, рассматривавших резидентство в ПВТ, в Белоруссии открылись новые возможности для диверсификации бизнеса семьи Гуцериевых. «Они активно тестируют криптовалютную нишу, в которой у них в республике, вероятно, не будет конкурентов. В одном из интервью Михаил Гуцериев упоминал, что надеется открыть три-пять высокотехнологичных компаний в Белоруссии. Думаю, этим дело не ограничится. Гуцериевы — специалисты по строительству бизнес-империй»,— говорит собеседник “Ъ”.

ИТ против нефти


Намеренно или так совпало, но, осваивая новую отрасль, Михаил Гуцериев помог Александру Лукашенко решить имиджевую задачу, полагает эксперт Фонда Карнеги Балаш Ярабик. «Имидж — важная вещь. Переименовать себя и страну дорогого стоит»,— оценивает достигнутый результат аналитик. Минск начал применять эту стратегию где-то с 2006 года, когда Москва стала сокращать субсидирование белорусской экономики, напоминает эксперт.

Господин Ярабик уверен, что Белоруссия продолжит экспериментировать с экономикой и искать альтернативу Москве. Особенно с учетом нынешних отношений республики с Россией и региональных реалий: «Белоруссия больше не сверхжесткая диктатура, она изменилась. Это произошло в основном благодаря Украине и российской агрессии против этой страны. Минск созрел для альтернативного экономического проекта, будет открываться Западу и пытаться диверсифицировать экономику.

Но не нужно забывать, что это Белоруссия: вы можете здесь зарабатывать деньги, но должны платить налоги, а КГБ будет следить за вами».



О новой экономике рассуждает и Виктор Прокопеня. Он предрекает Белоруссии цифровую эру. Сидя в кабинете, где 13 марта 2017 года состоялся первый разговор с Александром Лукашенко, предприниматель увлеченно рассуждает о будущем и мечтает построить «экономику знаний»: «К 2030 году ожидаем, что вклад всей этой истории в ВВП будет около $10 млрд. Через десять лет можем иметь совершенно другую экономику и страну».

Сейчас, говорит бизнесмен, в ВВП огромную долю занимает индустриальный сектор, и чтобы избавится от порожденных этим проблем вроде зависимости от энергоносителей, необходимо развивать новую экономику. «У нас нет нефти, газа, нет золота, алмазов нет. И это хорошо, потому что самые толковые и талантливые люди идут заниматься технологиями. Это классная история.

Роботы в сто раз лучше могут крутить гайки, чем люди. Поэтому зарабатывать можно только за счет знаний»,— убежден господин Прокопеня.



Политтехнолог белорусского происхождения Виталий Шкляров, на прошлогодних президентских выборах в России работавший на Ксению Собчак, соглашается, что развитие ИТ-отрасли и крипторынка могли бы избавить Белоруссию от зависимости ее экономики от Москвы: «Это было бы билетом в будущее. Ту пару миллиардов долларов, что делает страну зависимой от РФ, можно было бы оттуда доставать, и сохранять независимость от Кремля».

Но пока политтехнолог считает яркую картинку прекрасной Белоруссии будущего, которую рисует Виктор Прокопеня, лишь мечтой. «Отрасли экономики заводятся в качественном государстве, которое не бегает за ними с тапкой и дустом, с целью перераспределения, регуляции, национализации и монополизации. Про Белоруссию можно много хорошего сказать, но язык не повернется назвать ее конкурентной демократией с развитыми рыночными институтами. Это персоналистская система с безумной долей государства в ВВП, госконтролем судов, СМИ, финансового сектора — всего, в чем нуждается бизнес. А бизнес высокотехнологичный без этого и подавно жить не может», — утверждает господин Шкляров.

Владимир Соловьев, Минск—Москва; Мария Сарычева


Комментарии
Профиль пользователя