Пожар в махачкалинской школе-интернате для глухих унес жизни 30 детей. Еще 130 могут оказаться глухонемыми: в тот день, 10 апреля, огонь уничтожил все диагностическое и учебное оборудование. С подробностями — корреспондент Ъ ВАЛЕРИЙ Ъ-ПАНЮШКИН.
Я видел махачкалинскую школу для глухих детей на другой день после пожара. Я шел по обгорелой лестнице, по которой были разбросаны маленькие детские ботинки. Они же из мусульманских семей, эти дети. У них не принято было в школе носить сменную обувь — у них принято было, поднимаясь на спальный этаж, оставлять обувь на лестнице и проходить в спальни босиком. А может быть, у многих детей просто не было второй пары обуви, и просто не на что было менять обувь, в которой они ходили на улицу.
Там, около сгоревшей школы, я видел женщину, которая плакала и говорила бессмысленные слова:
— Я хотела купить ему новые ботинки. Почему я не купила ему новые ботинки? Он у меня очень хорошо говорил. По ночам я слышу его голос.
Я пытался расспрашивать про пожар раненых детей в махачкалинских больницах. Им было трудно разговаривать, потому что у них были забинтованы руки. Они говорят руками, и это все равно как если бы у вас был забинтован язык.
Я беседовал с директором школы Райсат Загидовой вечером в темной — от того, что нет электричества, уцелевшей школьной пристройке, на дверях которой висели списки погибших и госпитализированных детей. Директор Загидова звонила, кажется, в республиканскую администрацию и просила дать ей на два дня машину, чтобы можно было поехать с соболезнованиями к родителям погибших детей в дальние горные районы.
Мы пили чай, который принесла одна из воспитательниц, чтобы директор хоть что-нибудь поела. Еще директор Загидова извинялась в телефон перед республиканской администрацией, предлагавшей немедленно отправить всех детей в подмосковный пансионат. Она извинялась и говорила:
— Поймите, родители их не отпустят. Поймите, пожалуйста, родители, конечно, хотят, чтобы их дети научились говорить, но теперь они детей никуда не отпустят.
Из черного здания сгоревшей школы выносили обугленные учебники. Несколько человек рылись в мокром пепле, выуживали из него учебники, отряхивали их аккуратно и аккуратно складывали в стопки, потому что, кроме обгорелых учебников, никаких других учебников нет, и будут ли — неизвестно.
Это была единственная в Дагестане школа для глухих детей. Вы же понимаете, что глухой ребенок не может научиться говорить сам, потому что не слышит речи? Вы же помните историю про мальчика с тяжелыми ожогами, которому врачи изо всех сил пытались спасти от ампутации пальцы, потому что без пальцев он не сможет говорить? Не знаю, понимаете ли вы, что новые ботинки детям худо-бедно еще купят, а вот индивидуальные слуховые аппараты, незаметно вставляющиеся в ухо, не купят никогда. Потому что родители этих детей за всю жизнь не тратят столько денег, сколько стоит один индивидуальный цифровой слуховой аппарат.
Раньше в махачкалинской школе для глухих детей было два стационарных слуховых аппарата. По нормам Министерства образования на такую школу таких аппаратов полагалось бы восемь, но аппаратов было только два, и они были очень старые. Дети могли по очереди прийти в класс, сесть к этим стационарным аппаратам, надеть наушники и в первый раз в жизни услышать, какие такие вообще бывают звуки. Несколько часов в неделю эти глухие дети из Дагестана могли слушать человеческую речь и учиться повторять слова.
Теперь аппараты сгорели. Еще сгорел аудиометр. Это такой прибор, при помощи которого можно определить, сохраняются ли у глухого ребенка остатки слуха, и если сохраняются, то дать ему послушать при помощи слухового аппарата, как звучит человеческая речь.
Педагоги махачкалинской школы не могут теперь ни того ни другого. Школу, наверное, отремонтируют, и детям, наверное, даже купят новые учебники. Но без аудиометра и слуховых аппаратов махачкалинская школа-интернат для глухих детей станет просто интернатом и не будет больше школой. Там не будут больше учить разговаривать. Без аудиометра и слуховых аппаратов 130 глухих детей станут глухонемыми. И не дай бог тогда, если что-нибудь у них случится с пальцами.
ВАЛЕРИЙ Ъ-ПАНЮШКИН