Екатеринбургский театр оперы и балета, ребрендинговавшийся в «Урал Опера Балет», выпустил вторую премьеру, посвященную 200-летию Мариуса Петипа,— балет Вячеслава Самодурова «Приказ короля» (композитор Анатолий Королев, сценарист Богдан Королек). На премьере в Екатеринбурге побывала Ольга Федорченко.
В балете «Приказ короля» король — лишь пешка в игре хореографа Самодурова
Фото: Ольга Керелюк
В отличие от модных ныне спектаклей-реконструкций, этот балет имеет от Петипа лишь название: в 1886 году хореограф сочинил балет «Приказ короля» для итальянки Вирджинии Цукки. Никакой балетной археологии — екатеринбургский театр создал оригинальное во всех отношениях произведение по заветам Петипа. «Заветы Петипа» в данном случае имеют самое что ни на есть практическое применение: штамп театра Петипа стал формообразующим элементом построения нового современного балета. Соавторы «Приказа короля», используя лекала-заготовки, которыми пользовался хореограф, перемещают их по различным направляющим — музыка, сценарий, хореография.
Сценарий Богдана Королька воспроизводит коллизии многих балетов Петипа, и, подобно большинству либретто, которые использовал Мариус Иванович, его творение прекрасно своей идиотичностью. В толще культурного слоя обнаруживаются кристаллы балетных либретто «Дочь фараона», «Дочь снегов», «Ненюфар», «Сатанилла», «Спящая красавица», «Синяя борода» и даже оперетты-феерии «Необычайное путешествие на Луну», бывшей модным художественным трендом лета 1885 года: участие в ней Вирджинии Цукки привело к появлению годом позже «Приказа короля». В некоем королевстве обнаружен таинственный объект со странной барышней внутри. Ученые не могут разгадать ее происхождение. Пока они дискутируют, девица оживает и вылезает из своей капсулы, но для того, чтобы ее тут же похитила Черная королева. Король мечет молнии и приказывает найти незнакомку. За дело берется капитан Жером де Блуа-Шампань, предварительно построив воздушное судно, напоминающее цеппелин. Он отправляется в долгое и опасное путешествие. Собственно, путешествие в поисках принцессы, а точнее, вынужденные остановки на отражение атак демонов, сны и видения и составляют танцевальную суть спектакля. Сценарист сознательно пренебрегает логикой повествования, ибо логика принадлежит танцу. Был ли выполнен приказ короля, об этом авторы спектакля умолчали. Властителя (отличная пластическая работа Максима Клековкина) в разгар аллеманды просто стряхнули с плеч придворные, как надоевшего персонажа, от которого уже ничего не зависит.
Логика в «Приказе короля» обретается в танцевальных абстракциях, воссоздающих парадокс театра Петипа «явь есть сон», ибо во снах и видениях Петипа формулировал ту чистейшую танцевальную гармонию, которая и стала его брендом. Вячеслав Самодуров внятно сформулировал хореографические темы: балетмейстер будто бы крутит в голове пластический кубик Рубика, с помощью которого составляет математическое множество танцевальных комбинаций, то меняя их тональность, то проводя их с задержкой на танцевальную фразу, то прокручивая в обратном направлении по принципу музыкального ракохода. Центральный любовный дуэт героев предельно статичен: партнер медленно кружит сохраняющую позу балерину в обводках. Предельная лаконичность и лапидарность пластического решения становится намеренным стилистическим приемом, а хореография кажется смоделированной в компьютерной программе.
Оформление «Приказа короля» (сценография Алексея Кондратьева, костюмы Анастасии Нефедовой, свет Константина Бинкина) эклектично. Костюмы короля и его придворных — удивительное слияние стиля Людовика XIV эпохи «Балета ночи» с египетщиной «Дочери фараона»; певица (настоящая) в стиле диско на «лабутенах», у демонов тела задрапированы красными шнуровками, ученые словно сошли с портретов Рембрандта, фрейлины с взбитыми прическами — из детской раскраски. Главные исполнители Мики Нисигути и Алексей Селиверстов абстрагировались как от дидактической, так и от нарративной линии балета. Изора, появившись из капсулы в образе мини-Лилу из «Пятого элемента» (только знойная брюнетка), пройдя инициацию через демоническое соблазнительное начало и дистиллированную идеальную красоту, так и осталась таинственной незнакомкой. Алексей Селиверстов, выступивший в роли и ученого, и путешественника, совместил в своем герое (капитан Жером де Блуа-Шампань) упоение в разрешении задач высшей хореографической математики и мгновенную пластическую мобильность в перемещениях на любой край танцевального света.