визит кино
Великий польский режиссер Анджей Вайда, приехавший в Москву на свою ретроспективу, стал почетным доктором ВГИКа. Рассказывает АЛЕКСЕЙ Ъ-КАРАХАН.
В российском киновузе Анджея Вайду встречали с размахом. В фойе посадили музыкантов, расставили хроникеров-документалистов со старомодными кинокамерами и телевизионных журналистов с новенькими "Бетакамами". Анджея Вайду сразу провели в кабинет ректора Александра Новикова, спустя несколько минут польский режиссер отправился в битком набитый актовый зал. На пути его подстерегали журналисты, по-русски требовавшие от "пана Вайды" произнести подобающие случаю банальности. Режиссер сопротивляться не стал и признался, что ВГИК он очень уважает и страшно рад, что станет доктором столь уважаемого и даже легендарного учебного заведения. Отвечал Вайда по-польски, студентам он потом объяснил, что может говорить и по-русски, но просто не хочет "коверкать такой красивый язык".
На сцену польского классика вывел классик советский, его старый друг Марлен Хуциев. Режиссеры пообнимались, поговорили о взаимном вкладе в искусство и победоносно вскинули верх объединенные руки, от чего стали ужасно похожи на скульптуру "Рабочий и колхозница". Встреча со студентами ВГИКа, как ни странно, больше походила на пресс-конференцию с участием профессионально невежественных журналистов. Вайду спрашивали, куда он первым делом идет в незнакомом городе, как он относится к восточному кино, в чем специфика польского кино, насколько актер должен сживаться с ролью, как он относится к триумфу "Пианиста", снятого поляком Романом Поланским. А Анджей Вайда пытался, как мог, перевести разговор в профессиональное русло.
"Польское кино,— сказал Вайда,— мало изменилось с 1945 года, постоянно появляются новые поколения с новыми идеями и пытаются нас отодвинуть, но и мы не отстаем". О Поланском отозвался лестно, но отметил, что уже 50 лет назад, когда они с ним первый раз встретились, стало ясно, что он будет американским режиссером. Про будущее европейского кинематографа ответил уклончиво: "Если бы я знал, каким оно будет, я бы сейчас не стоял на сцене, а снимал новый фильм. Американское кино многое переняло у европейского, думаю, сейчас должен начаться обратный процесс. Кино должно быть обращено к зрителю, который может не соглашаться с идеей фильма, но она должна быть ему ясна. Если мы не обратимся к зрителю, то будем смотреть на мир глазами американцев".
Киноиерархию режиссер выстроил так: "Камера должна следить за актерами, а они — следовать за идеями, тогда получается настоящий фильм". Анджей Вайда признался, что он сам очень любит смотреть кино: "Нельзя стать хорошим режиссером, не будучи благодарным зрителем. Я иду в кинотеатр, чтобы оказаться в мире, в который меня в реальности никто не пустит. Бергман приглашает меня к протестантам, а Куросава — в традиционный японский дом".
Затем великого поляка облачили в мантию с розовым воротником и шапочку с кисточкой. Лучшее поздравление новому почетному доктору произнес актер Алексей Баталов: "Вайда никогда не изменял себе, поэтому даже не представляю, сколько его фильмов осталось в столе, на полке, в душе. Для него ковали кандалы и в Польше, и в СССР. Я очень рад, что мы сегодня надеваем на него не кандалы, а мантию доктора".