координатор нефтяных проектов российского отделения Greenpeace
— Насколько сильно негативное влияние нефтегазовой промышленности на экологическую ситуацию в России?
— Мы полагаем, что в нефтедобывающих районах негативное влияние достаточно сильно. Там происходит первичная транспортировка нефти по промысловым и межпромысловым нефтепроводам, суммарная длина которых — сотни тысяч километров. Прокачиваемая через них нефть еще не прошла очистку, от нее не отделены вода и соли. Из-за внутренней коррозии эти нефтепроводы, по официальным данным, служат менее пяти лет. Но нефтяники меняют трубы примерно так же, как мы меняем кран в ванной: только когда начинает течь. Состояние магистральных трубопроводов "Транснефти" гораздо лучше. Но у этой компании трубы большего диаметра, давление в них большое, аварии приводят к огромным разливам, но их мало. На небольших же нефтепроводах разливов много, и, по нашим оценкам, на них теряется 3-5% добываемой нефти. Сами нефтяники говорят, что теряется около 1% добываемой нефти, но даже это почти 4 млн т в год.
— Какое негативное воздействие на природу оказывает собственно добыча нефти?
— При добыче нефти происходит засоление почв в результате попадания в них соленых вод из недр. Достаточно вредны и буровые растворы. Если приехать в Западную Сибирь, можно увидеть, что нефтью залиты огромные территории. Она большей частью уже впиталась в почву. И действительно, из этих болотистых грунтов ее изъять часто просто невозможно. В прошлом году, правда, в России вступило в действие новое законодательство, которое требует от нефтяников, чтобы они убирали за собой в случае разливов нефти. До этого жестких требований не было, а в советские времена на это вообще никакого внимания не обращали. Но при этом нефтяники и газовики никого не пускают на свои территории. Очень сложно проследить, что там на самом деле происходит. Даже инспекторы по охране окружающей среды говорят, что их туда пускают только с разрешения компаний, хотя по закону они имеют право посещать объекты без всякого дополнительного пропуска.
— Очень много скандалов возникает по поводу экологических экспертиз новых проектов. Как, по-вашему, надо выстраивать отношения между общественными организациями и государством?
— Как представитель общественной организации, я, конечно, должен сказать, что все требования общественных организаций должны учитываться. Это, конечно, абсурд: все учесть невозможно. Все должно быть сбалансировано, но сейчас больше учитываются интересы промышленности. Государственная экологическая экспертиза должна с вниманием относиться к позиции общественной экспертизы.
— Какие сейчас самые конфликтные нефтегазовые проекты с точки зрения экологии?
— Это Сахалин, Д-6 (месторождение в Балтийском море около Калининграда.— Ъ), проекты трубопроводов в Находку, Китай и в Мурманск, расширение Каспийского трубопроводного консорциума и Балтийской трубопроводной системы (БТС). С увеличением пропускной способности БТС с 12 млн до 30 млн т в год, а в перспективе и до 50 млн т в год через Балтику пойдут очень большие объемы нефти. Это, может, и выгодно России с экономической точки зрения, но с экологической очень опасно. Крупный разлив на мелководной Балтике страшнее аварии танкера "Престиж". Сахалинские проекты опасны тем, что мы лишимся рыбы. Там еще есть серые киты, которых осталось сто штук. Они кормятся как раз там, где ведется добыча нефти. Из-за этого киты в конечном итоге вымрут совсем. Нефтяники же скажут, что популяция просто нашла новые кормовые угодья.
Интервью взял ДЕНИС Ъ-СКОРОБОГАТЬКО