вице-президент НК ЛУКОЙЛ
"Россия должна максимально увеличить добычу"— До какой величины вырастет экспорт нефти из России в ближайшие несколько лет?
— Точного ответа на этот вопрос нет. До сих пор правительство России не имеет четкой стратегии в том, сколько нужно добывать нефти. Существует три сценария: по первому из них в 2010 году добыча составит 550 млн т. Это величина, на которую могут выйти все основные нефтекомпании: ЛУКОЙЛ, ЮКОС, ТНК и прочие, если будут год за годом максимально наращивать добычу. Второй вариант: добыча вырастет до 500 млн т в год — такая оценка принадлежит ЮКОСу. По третьему варианту в 2010 году в России будет добыто 420-450 млн т.
Для того чтобы реализовать каждый из этих сценариев, требуется провести определенные действия. Если Россия намерена добывать 550 млн т в год, нужно расширять возможности Балтийской трубопроводной системы, строить трубу в Мурманск и по обоим восточным маршрутам — в Китай и Находку. Также нужно создать маршруты на юг Европы, которые обходили бы Босфор и Дарданеллы. Например, построив трубу Бургас--Александруполис. Если добыча составит 500 млн т, можно обойтись без строительства дальневосточного маршрута и без больших вложений в нефтепроводы Черноморского бассейна. Если будет добываться 450 млн т, можно просто ограничиться расширением существующих маршрутов.
Потребности России в нефти составляют 160-180 млн т в год, и они не будут сильно меняться. Все остальное уходит на экспорт — либо в виде самой нефти, либо в виде произведенных из нее нефтепродуктов.
— Насколько России выгодно увеличивать экспорт? Не получится ли, что рост экспорта затормозит развитие остальных отраслей промышленности?
— Сегодня 1 т добытой нефти приносит госказне $60-100. В эту сумму входят прямые налоги с добычи и доходы МПС и "Транснефти", которые на 100% принадлежат государству. Плюс налоги, которые получают со смежников, обслуживающих нефтяную промышленность. В прошлом году налоги, собранные с нефтекомпаний, составили $21,7 млрд. Транспортные госструктуры получили от нефтяников $9 млрд прямых платежей, налоги наших смежников — металлургов, дорожников, машиностроителей и т. д.— составили $2,5 млрд.
Один процент роста нефтяной промышленности дает до 0,6% прироста ВВП. Нынешние 8% роста добычи обеспечивают 3,5-4% роста всей остальной промышленности. И если будет принят план, предусматривающий увеличение добычи лишь до 450 млн т нефти в год, то существенного экономического роста в ближайшие пять-шесть лет в России не будет.
Можно посчитать и по-другому. При 450 млн т добычи прямые налоги с нефтяников составят $18-23 млрд в год. При добыче 500 млн т они составят $25-30 млрд, при 550 млн — $28-33 млрд. Таким образом, при максимальном росте добычи Россия будет получать $10 млрд дополнительной прибыли в год. И это без учета дополнительных налогов, которые будут собраны с транспортников и смежников. Если бы сейчас не было транспортных ограничений, в России уже добывалось бы на 30 млн т больше нефти, чем сейчас. Это $3 млрд дополнительных поступлений в госбюджет.
Говорят, мол, Россия попала в зависимость от добычи и экспорта нефти. Но ведь такая же зависимость есть у Норвегии, в Великобритании треть бюджета формируется за счет нефти. Добычу там стараются увеличить всеми возможными путями. Россия тоже должна пользоваться тем, что у нее есть нефть. Собирать налоги, на них строить дороги, дома, вкладывать деньги в авиацию, оборонную промышленность, во что угодно.
Правительство должно принять принципиальное решение, нужно ли строительство новых экспортных маршрутов, таких, как из Сибири в Мурманск. Если оно не будет принято, то роста добычи нефти в будущем году не будет. Уже сейчас прирост добычи у некоторых крупных компаний отстает от запланированных величин. А инвестиции будут проводиться в регионы, в которых нет транспортных проблем и более мягкий налоговый режим — Казахстан, Азербайджан, Египет, наконец.
— А Ирак теперь для России окончательно потерян?
— Мы так не считаем. Крупнейшее из неосвоенных месторождений в этой стране Западную Курну-2 контролирует ЛУКОЙЛ. Без нас в ближайшие восемь лет его никто разрабатывать не сможет. С юридической точки зрения это "наше" месторождение. ЛУКОЙЛ, если его будут оттуда выжимать, подаст в Международный арбитражный суд в Женеве (эта возможность прописана в контракте на Западную Курну.—Ъ), который это месторождение сразу же арестует. Разбирательства такого рода идут шесть-восемь лет.
— Но ведь новые власти Ирака могут отменить контракт с ЛУКОЙЛом хотя бы потому, что "он был заключен антинародным режимом Саддама Хусейна". Что вы будете делать в этом случае?
— Будем арестовывать через женевский суд танкеры с добываемой в Ираке нефтью. Вспомните, сколько у России было проблем по претензиям швейцарской Noga, которые составляли $200 млн. ЛУКОЙЛ же выставит претензии на $20 млрд упущенной прибыли.
— Эксперты утверждают, что после того, как США восстановят нефтяную промышленность Ирака, рост добычи нефти в этой стране приведет к обвалу мировых цен. Нужно ли России в этой ситуации увеличивать экспорт?
— Обвала не произойдет. Ирак в любом случае останется в ОПЕК, и его доля будет составлять 2,7-3,5 млн баррелей в сутки. Сегодня Саудовская Аравия добывает 9,7 млн баррелей в сутки, а потом вернется на уровень 7,7 млн, как это было до войны. А цены вернутся в благоприятный для ОПЕК диапазон $22-28 за баррель.
Резкий рост добычи в Ираке технически невозможен в течение нескольких лет. Из всех месторождений, которые там есть, к запуску готово только одно — это Западная Курна-2.
Интервью взял ПЕТР Ъ-САПОЖНИКОВ