В четверг в Кремлевском дворце пройдет концерт популярных артистов из Польши — группы Cerwony Gitary и певицы Марыли Родович. В 70-е годы из всех признанных властями исполнителей популярной песни стран Варшавского договора они были наиболее близки к западным музыкальным течениям и пользовались заслуженным успехом. Теперь после долгого перерыва до сих пор преуспевающие у себя на родине музыканты едут в Россию. Накануне концерта МАРЫЛЯ РОДОВИЧ ответила на вопросы корреспондента Ъ ЮРИЯ Ъ-ЯРОЦКОГО.
— Как вы считаете, чем вы отличаетесь от других певиц, как славянских, так и вообще в мире?
— Из славянских я определенно лучшая, а с популярными западными звездами мы всегда находились в неравных условиях — шляпу мне снимать не перед кем.
— Не огорчает ли вас, что ваши успехи во многом ограничены территорией Восточной Европы и чем вы это объясняете?
— Нет, нисколько не огорчает. У себя в Польше я признана лучшей эстрадной певицей ХХ века, невозможность по известным причинам узнать мои альбомы в Западной Европе и Америке — это проблемы Западной Европы и Америки, пусть они и объясняют. Я — это я! Про меня как-то сказали: "Фауст в женском обличье". И мне это нравится.
— Что и кто вам дороги в русской музыке, поддерживаете ли вы отношения с кем-то из российских музыкантов, с кем планируете пересечься в Москве?
— Русская музыка вообще — это огромный пласт в мировой культуре. Я очень дружна с Аллой Пугачевой, Валерием Леонтьевым, знаю, что они будут на моем концерте в Кремлевском дворце.
— Кто вас сейчас привлекает в музыке, кого из новых и старых артистов вам приятно слушать?
— Вы знаете, я начинала в 60-е годы с биг-бита — тогда рок назывался так. Мои корни — это Beatles, Rolling Stones, Animals. Они мои первые учителя, я выросла из этого. Я пела в такой манере, таким и остался мой голос. А ближе мне всегда были соул и ритм-н-блюз — Джанис Джоплин, Рэй Чарльз... Конечно же, польские Cerwony Gitary. Я очень рада, что мы поем вместе в концерте. Сейчас на эстраде появилось много новых звезд, много девочек, которые вполне прилично исполняют поп-музыку. Наверное, это лучше продается, но мне это неинтересно. Музыка — это бунт несогласных с существующими стереотипами, канонами.
— Когда вы последний раз были в России? Что вы вспоминаете об этих визитах — как из приятного, так и из неприятного?
— В России бываю реже, чем во времена СССР. Исчез культурный обмен между нашими странами, Россия больше тяготеет к Западу — это видно по зарубежным звездам, тем, что приезжают в Москву. Это грустно, потому что польская музыка занимала раньше очень высокие позиции. А вообще, Москва — один из самых любимых городов, поэтому я всегда впитываю только хорошие впечатления.
— Что вас заставило в начале 80-х обратиться к панк-эстетике?
— К тому времени истинный рок только начал возрождаться, тяготея либо к элитарности, либо к коммерции. Меня же всегда привлекала рок-н-ролльная, если хотите, первородность. Панк-рок на начальной стадии этим обладал, несмотря на иную внешнюю и музыкальную форму. Мне тоже всегда хотелось, чтоб чертям стало тошно. Сейчас многие музыканты изменились, я же не перестану бунтовать. У меня в ансамбле работают молодые ребята — от 18 до 23 лет. Если бы было что-то не так, они бы давно уже это сказали.
— Как вы проводите свободное время?
— В семье. В новогоднюю ночь отказалась от соблазнительного гонорара в $25 тыс., чтобы побыть со своими. Муж — бизнесмен, так что мы люди занятые. Трое детей, у всех свои интересы. Я ценю вечера, когда удается побыть вместе.
— Чего вы ждете от новых концертов в России?
— Возрождения наших общих культурных традиций, сердечной встречи со всеми, кто любит и помнит меня.