Откуда пенсия

Повышение пенсионного возраста и его уравнивание для женщин и мужчин — общемировой ответ на демографические изменения.

Современная универсальная пенсионная система, то есть распространяющаяся на всех граждан по достижении определенного возраста, родилась в Германии в 1889 году. Именно тогда по достижении 70 лет каждый немец смог рассчитывать на получение пенсии. Корпоративные (в самом широком понимании) пенсии были куда старше — военные получали пенсии еще в эпоху Римской империи.

Однако принцип универсальности был серьезным прорывом — на пенсию смогли рассчитывать все независимо от прежней карьеры. Впрочем, не стоит думать, что основатель германской универсальной пенсионной системы канцлер Отто фон Бисмарк был большим либералом. Все дело в социал-демократическом движении в Германии того времени и в настроениях взошедшего на престол в 1888 году Вильгельма Второго Гогенцоллерна, который был весьма эксцентричен и пытался сочетать абсолютную монархию с социалистическими идеями, даже называл себя "королем бедных". Бисмарк скорее уступил социалистам (потом его политику назовут Staatssozialismus — государственный социализм), но сделал это изящно — до 70 лет в Германии той эпохи доживало не так уж много людей (средняя продолжительность жизни составляла 45 лет), поэтому нагрузка на пенсионную систему была минимальной. Впрочем, в 1916 году возраст был снижен до 65 лет.

Однако движение было задано — примеру Германии в конце XIX — начале ХХ века последовали практически все европейские страны. Например, в Великобритании универсальная пенсия была введена в 1908 году, с тем же возрастом в 70 лет. Позже, впрочем, как и в Германии, пенсионный возраст снижался.

Россия, а позднее и СССР отставали. Всеобщие пенсии для городских рабочих и служащих были введены только в 1937 году. Однако они не касались большинства населения — крестьян. Только в 1964 году, с принятием закона "О пенсиях и пособиях членам колхозов", пенсионные права в Советском Союзе впервые получили колхозники.

Возраст выхода на пенсию в России (55 лет для женщин и 60 для мужчин) оставался неизменным с начала 1930-х годов. С тех пор структура отраслей, условия и содержание труда изменились, и работники, по данным медицинских обследований, стали терять трудоспособность позже. Но увеличивать возрастную границу было невыгодно: ранний выход на пенсию был своего рода компенсацией невысокого размера пенсионных выплат.

В итоге ко второй половине прошлого века пенсионная система в СССР основывалась на двух принципах — универсальном и страховом (в случае болезни, инвалидности и т. п.). На Западе меж тем к универсальному и страховому принципу добавился третий — накопительный.

Смысл последнего прост. Универсальная и страховая пенсия по факту распределительная, то есть источником выплаты пенсии для текущих пенсионеров являются деньги, зарабатываемые трудоспособным населением, перечисляемые последними в виде пенсионных взносов. Накопительная система иная — она позволяет накапливать на будущую пенсию каждому конкретному работнику индивидуально.

По рекомендациям ОЭСР устойчивая пенсионная система должна сочетать в себе все три компонента — универсальный (базовый), страховой и накопительный. Причем последний может быть реализован в различных вариантах — принудительном или более мягком, стимулирующем.

В некоторых случаях элемент принуждения в накопительной системе был важен для формирования среднего класса, нового класса собственников. Так, к примеру, отец сингапурского экономического чуда, премьер-министр Ли Кван Ю, фактически заставлял работников отправлять в накопительную часть до 40% заработка. Эти деньги Сингапур тратил на строительство жилья и развитие инфраструктуры: дорог, мостов, аэропортов, контейнерных портов, электростанций, водохранилищ, метрополитена.

На Западе получилось, но переборщить с накопительным компонентом тоже можно. Ведь накапливать на будущую пенсию в основном могут те, у кого высокие зарплаты, так что накопительная система, если ее механизм несовершенен, способна амплифицировать неравенство. С накопительным элементом увлеклись в Чили, уделив мало внимания универсальному и страховому компоненту. В итоге пришлось срочно менять систему.

Идеальной пенсионной системы, увы, не существует. Однако развитые страны все в большей степени сегодня опираются именно на накопительную систему. Так, например, в США, Австралии, Канаде, Нидерландах и Великобритании более 40% пенсионного обеспечения покрывается из накопительной части. Активы пенсионных фондов в тех же Нидерландах и Австралии превышают 100% ВВП.

В современной России накопительный элемент пока развит слабо. Сегодня работодатели платят страховые взносы в обязательную пенсионную систему по тарифу 22% от фонда оплаты труда работника. Из них 6% тарифа могут идти на формирование пенсионных накоплений, а 16% — на формирование страховой пенсии, а могут, по выбору гражданина, все 22% идти на формирование страховой пенсии. При этом по факту непонятно, кто в итоге будет получать больше — "ответственные" первые или "безответственные" вторые. Система непрозрачна, в ней отсутствуют гарантии сохранности. Кроме того, есть и правовые коллизии, связанные с организационно-правовой формой негосударственных пенсионных фондов.

Опыт Сингапура хоть и хорош, но нам на него опираться проблематично. В крошечном и поэтому легко управляемом Сингапуре накопления использовались на действительно полезные для всего общества дела, что само по себе редкость. У нас же вполне вероятно, что деньги из накопительной части будут потрачены неэффективно. В нездоровой экономике даже изначально здоровый элемент может работать совсем не так, как задумано.

Глобальный экономический кризис, стартовавший в 2008 году, снизил стоимость активов пенсионных фондов на Западе. Однако нынешние пенсионеры в развитых странах защищены от последствий финансового кризиса даже в странах с большой долей накоплений в покрытии пенсионного обеспечения. Объясняется это просто — фонды резервируют средства под свои обязательства выплачивать определенную фиксированную пенсию, а нынешние пенсионеры — первые в очереди на получение средств, даже если в будущем у фондов возникнут проблемы с достатком средств. А они точно возникнут — что будет с накоплениями более молодых работников, по факту не знает никто.

Стабильность пенсионного обеспечения не только в России, но и во всем мире находится под угрозой негативных демографических трендов, а именно старения населения. Так, в 1950 году в развитых странах, по данным ОЭСР, на одного пенсионера приходилось более семи человек в работоспособном возрасте, в 1963 году это отношение упало до шести человек, в 1976 году до пяти, а к нашему времени — менее чем до четырех. При этом старение населения продолжается, и начиная с 2023 года отношение упадет до 3:1, а с 2047 года — до 2:1. Это сильно отличается от времен Бисмарка.