премьера кино
В московском кинотеатре "Пушкинский" прошла премьера новой комедии Эльдара Рязанова "Ключ от спальни". Сегодня вечером фильм будет показан в Доме кино, а дата выхода в широкий прокат еще не определена. Однако отсутствие ажиотажа прокатчиков вокруг этого произведения ЛИДИЮ Ъ-МАСЛОВУ не удивляет.
Судя по реакции зала в "Пушкинском", для полного удовлетворения зрительского интереса "Ключ от спальни" вполне достаточно было бы показать еще пару раз, скажем, на 300-летии Петербурга, которому, согласно предваряющему ее титру, картина посвящается. Губернатору Владимиру Яковлеву эта надпись обошлась в $100 тыс. из фонда "Санкт-Петербург", благодаря чему вяло финансировавшиеся государством съемки наконец были закончены. Денежки не пропали даром: на экране действительно запечатлен Петербург в удобные для съемок белые ночи, а также берег Финского залива с репинскими дачами — и это самое высокохудожественное в "Ключе от спальни".
Последние лет пять, шурша по интернету при подготовке к освещению очередного фильма Эльдара Рязанова, неизбежно натыкаешься на новостные заметки: "Всенародно любимый режиссер работает над новой комедией, где, как ожидается, он вернется к своему блистательному 'рязановскому' стилю". Примерно начиная с фильма "Небеса обетованные", кинолюбители живут в ожидании этого возвращения. В этой ситуации поход на очередную рязановскую премьеру все больше напоминает визит в больницу, где упорно пребывает в коме любимый родственник,— каждый раз замерев перед дверью, думаешь: а ну как сегодня очнется и встретит наконец искрометными шутками?
Если "Тихие омуты" и "Старые клячи" можно было классифицировать как обострение, внезапный всплеск активности режиссерского организма, пытающегося адаптироваться к изменившейся окружающей реальности, то новая экскурсия в творческую спальню режиссера позволяет диагностировать стабильное состояние пациента. Он, безусловно, жив, но признаков осмысленного творческого мировосприятия не подает. Хотя какие-то таинственные процессы в этом организме протекают. В частности, Рязанов расстался со сценаристом Алексеем Тиммом и вообще решил отвлечься от современности, все равно ему не слишком дающейся. На этот раз в качестве соавтора сценария режиссер привлек французского специалиста по фарсам и водевилям начала прошлого века Жоржа Фейдо. В результате неизменно присутствовавшая в рязановских фильмах любовь как одна из главных жизненных ценностей уступила место водевильным интрижкам, а задушевные разговоры — более зрелищным манипуляциям с нижним бельем. Их хаотично осуществляют типичные фарсовые типажи: муж (Владимир Симонов), жена (Евгения Крюкова), любовник (Николай Фоменко), жена любовника (Наталья Щукина), богемный поэт (Сергей Маковецкий), рассеянный ученый (Сергей Безруков).
В сущности, с "Ключом от спальни" Рязанов пытается протиснуться в нишу, которую давно и успешно занимает Анатолий Эйрамджан со своими скабрезными комедиями про адюльтеры — однако последнему для достижения смехового эффекта совершенно не требуется переносить действие в начало века и прибегать к стилизации под немое кино. Впрочем, стилизаторский талант Эльдара Рязанова исчерпывается периодическим втыканием черно-белых титров, претендующих на остроумие. Так, один из героев каждый полдень стреляет из пушки Петропавловской крепости, но однажды его часы отстали, и выстрел был произведен на десять минут позже. Происшествие комментируется с убийственным историческим сарказмом: "В последующие сто лет Российская империя во всем отставала на десять и более минут".
Актерам, видимо, даны указания сыграть, как в немом фильме, но за их соблюдением режиссер следит не слишком пристально. Особенно усердствует в этом направлении Евгения Крюкова, которая все время вихляется, поводит плечами и выгибается назад, как рассерженная кобра. Нужно, однако, отдать должное искусству гримера, подчеркнувшего дивную форму губ артистки Крюковой. Иногда прямо жалко, что такие губы пропадают в двухчасовом фильме про исподнее начала прошлого века, а могли бы стать украшением 20-секундного ролика про губную помаду. Другая красавица фильма — Наталья Щукина тоже демонстрирует себя с лучшей стороны, когда, стоя на четвереньках в полупрозрачной нижней рубашке, бинтует раненного на дуэли мужа сорванным платьем. Героиня Крюковой, чтобы не отстать, срывает в этих же медицинских целях юбку, но производит гораздо меньший эффект, потому что ее ноги в панталонах все уже видели. Из невиданного многими можно еще упомянуть голого Николая Фоменко, чей герой, ограбленный в поезде, идет по перрону, прикрываясь одной газеткой.
Взяв на себя нелегкий труд сочинить все эти аттракционы, Эльдар Рязанов был уже не в силах сложить и стихи к песням, традиционно придающим лиризм его картинам. Вместо поэтов-песенников были находчиво использованы Игорь Северянин, Александр Блок и Наталья Поплавская — оно, казалось бы, и для стилизации под начало века должно было быть хоть немного полезно. Однако в сочетании с музыкой Андрея Петрова вся эта кокаиновая декадентщина звучит так, будто ее только что сочинили Татьяна и Сергей Никитины. Эклектика музыкального ряда порой и рождает те комические ощущения, которые автор тщетно пытается достичь другими методами. Например, во время одного из песенных номеров в кадре появляется кибитка с цыганами, и как никогда остро хочется увидеть Никиту Михалкова, исполняющего всенародно любимый шлягер "Мохнатый шмель".