Оговоренный рок

Умер Филип Рот

В нью-йоркской больнице на 86-м году жизни скончался Филип Милтон Рот — последний великий американский писатель.

Писатель Филип Милтон Рот

Фото: Reuters

Конец на самом деле наступил несколько раньше — в 2014 году Филип Рот сказал и несколько раз повторил для разных изданий, что больше не будет писать прозу, что не написал ни слова с 2009 года. «Я сделал то, что сделал, и это все,— говорил он в интервью.— В мире есть столько интересного помимо писательства, как ни поразительно для меня открывать это в столь позднем возрасте». Так он отметил свое 80-летие: раздал интервью, торжественно ушел из литературы и отправился удить рыбу, наблюдать за закатами и смотреть бейсбол. Последним романом Рота стала «Немезида» — вышедший в 2010 году о беззащитности человека перед роком: главный герой в 1944 году работает тренером на детской площадке в Нью-Джерси, и хотя до него не доходит война, вместо нее случается эпидемия полиомиелита, и герои опять вынуждены мучительно думать о смерти, о том, что же они сделали не так.

Пожалуй, весь Рот был отчасти именно об этом: об одиночестве человека перед мельницами Бога, медленно перемалывающими его до конца, и одновременно о том, какие бездны открываются в каждом из нас, если только поколупать.

Начиная с его первого большого литературного успеха, романа «Случай Портного» (1969), герой которого раскрывает душу на кушетке психоаналитика. Тут каждого мучают собственные бесы, как повторяющегося героя романов Рота, Натана Цукермана. А тех, кто пытается отказаться от своей идентичности и избавиться от бесов, они настигают с неожиданной стороны. Так, профессор Коулмен Силк из «Людского клейма» всю жизнь скрывает свои негритянские корни и притворяется евреем, и в итоге его обвиняют в расизме и с позором выгоняют из университета. А еврей Сеймур Левов по прозвищу «Швед» из «Американской пасторали» играет в настоящего американца со всеми атрибутами успеха, пока его дочь, протестуя против войны во Вьетнаме, не подложит бомбу в местный магазин.

Всякий раз одно и то же: есть человек, а есть рок, и как человек ни вертись, со сковородки рока не спрыгнуть. Мы читали это 32 раза — и как рады были бы прочесть в 33-й. Но главная тема Рота была, кажется, неотделима от ХХ века, от трагедии одинокого человека, раздавленного гнетом больших событий. Недаром даже в последних романах он вновь и вновь возвращался в середину прошлого века, как будто именно там был какой-то важный поворот, ведущий к сегодняшнему дню. Ну, или Роту просто было важно понимать настоящее через прошлое — помните, как в «Заговоре против Америки» на американских выборах 1940 года побеждает не Рузвельт, а фашиствующий Чарльз Линдберг, и начинается американский Рейх. Если и такое могло бы случиться, то как не признать наши собственные злоключения чередой таких же несчастливых случайностей? И остается только гадать, есть ли в этих несчастьях наша собственная вина.

В 2016-м, спустя три года после торжественного выхода Рота из литературы Нобелевская премия, первым в очереди за которой писатель простоял несколько десятилетий, достанется Бобу Дилану, и станет понятно, что Нобелевки Роту никогда не достанется, что его место занял другой американец. Но его, пожалуй, это волновало меньше всех. В том же 2013 году, когда его спросили про Нобелевскую премию по литературе, он перечислил других великих американцев, которым она не досталась: Доктороу, Уильяма Стайрона, Апдайка:

«Похоже, Нобелевский комитет думает, что мы для них слишком провинциальны. Я не согласен. Я думаю, что это они провинциальны».

И сейчас, когда Рота нет, и последний шанс наградить по-настоящему великого писателя утерян, его слова для Нобелевской премии звучат как приговор.

Лиза Биргер

Картина дня

Загрузка новости...
Загрузка новости...
Загрузка новости...
Загрузка новости...
Загрузка новости...
Загрузка новости...
Загрузка новости...
Загрузка новости...
Загрузка новости...
Загрузка новости...
Загрузка новости...