 |
В истории России катастрофы сами по себе революций не вызывали. Достаточно вспомнить давку на Ходынском поле во время коронации Николая II в мае 1896 года, когда погибло более тысячи человек. Коронационные торжества даже не прервали. Балы и приемы проходили в зданиях, мимо которых шли подводы с трупами. Однако тогда последний русский царь отделался только прозвищем Кровавый. Потом, правда, ему припомнили и Ходынку.
В советское время катастрофы просто замалчивали. 29 октября 1955 года ночью на рейде Севастополя взорвался линкор "Новороссийск", полученный в 1945 году советским ВМФ в результате раздела итальянского флота между союзниками. Погибло около тысячи моряков. Причина взрыва до сих пор доподлинно неизвестна. Официально общество оповестили об этой трагедии во времена Михаила Горбачева.
При Горбачеве о трагедиях на суше и на море власть уже стала сообщать. Если бы она этого не делала, то все равно об этом можно было узнать из новостей, передаваемых по "вражеским голосам". Правда, масштаб катастроф и серьезность последствий по возможности преуменьшались. Иногда доходило до абсурда. Спустя год после взрыва на Чернобыльской АЭС в ЦК ЛКСМ Украины была организована встреча иностранных слушателей Высшей комсомольской школы при ЦК ВЛКСМ с некоторыми "ликвидаторами" (правда, насколько близко они подходили к разрушенному реактору, так и осталось невыясненным). Людям, которые целый год смотрели соответствующие передачи западных телекомпаний и читали статьи о Чернобыле в западной прессе, пытались доказать, что, во-первых, советские пожарные были снабжены высокоэффективной защитной одеждой, а во-вторых, опасности радиационного заражения вообще не существует. Слушатели ВКШ реагировали на этот бред по-разному. "Бойцы палестинской революции" стоя аплодировали мужественному советскому народу. Комсомольцы из западноевропейских стран покидали зал, выбрасывая свои членские билеты.
Однако как бы ни реагировали власть и общество на катастрофы в разные периоды отечественной истории, можно отметить одну закономерность. Катастрофы, которые случались в начале правления того или иного царя или генсека, как правило, предрекали бесславный конец их политической карьеры.
Август 2000 года — знаковый месяц для Владимира Путина. На этот месяц пришлись 100 дней после его инаугурации и год, как он был назначен премьером и преемником Ельцина. По нашим данным, президент, начавший свое правление с решительного подавления вольностей губернаторов и олигархов, осенью был намерен не менее решительно перетряхнуть правительство. Цель — заставить Белый дом ускорить проведение либеральных экономических реформ. Главной жертвой мог стать Михаил Касьянов. Его недоброжелатели из среды чекистов, а также либералов с двух сторон пытались доказать Путину, что Касьянов "слабый" премьер. Занять этот пост хотели как минимум три политика: питерский чекист Сергей Иванов и питерские либеральные экономисты Алексей Кудрин и Герман Греф. Своих целей соискатели премьерского кресла пытались достичь, исходя из собственных профессионального опыта и возможностей. Секретарь Совбеза, например, по неофициальной информации из правительственных источников, якобы имел отношение к материалам, помещенным в Интернете, в которых утверждалось, что Касьянов "украл последний транш МВФ". О том, что нынешнего премьера летом 1998 года и близко не подпускали к переговорам с МВФ, которые вел Анатолий Чубайс, чекисты могли и не подозревать. Работал тогда в Минфине, значит, виноват.
Кудрин же и Греф в последнее время куда чаще бывают у президента, чем Касьянов. И чаще публично обсуждают правительственную экономическую политику. В результате у многих возникло ощущение, что настоящим премьером уже сейчас является не Касьянов, а тандем Кудрин--Греф или, может быть, сам президент. По-видимому, это ощущение вызвано искусственно. В общем, еще не так давно в Белом доме и на Старой площади циркулировали слухи, что Касьянова снимут не позднее середины октября.
Но теперь, после трагедии с "Курском", Путину не до возни вокруг поста премьера. Руководство Совбеза показало себя не с лучшей стороны во время, по сути, политического кризиса, вызванного массовой гибелью подводников. Оно, как утверждают кремлевские источники, вообще никак не проявило себя в это время. Что же касается Кудрина, то вице-премьер и министр финансов не сразу понял, что приказ президента о существенном увеличении военного бюджета надо выполнять беспрекословно и оперативно. В результате, по мнению тех же источников, и к нему Путин явно охладел. Но дело даже не в судьбе премьера. Президент сам действовал не лучшим образом во время попыток спасения экипажа "Курска". Его политическое реноме поколеблено. И нужно немало времени, чтобы исправить ситуацию.
КОНСТАНТИН СМИРНОВ