В Москве на 84-м году жизни умерла Нина Дорошина. В истории советского кино она осталась актрисой одной, зато незабвенной роли: Надюхой в деревенской эксцентриаде Владимира Меньшова «Любовь и голуби» (1984).
Фото: Артем Геодакян / ТАСС
Фото: РИА Новости
Фото: РИА Новости
Фото: Коммерсантъ / Дмитрий Азаров / купить фото
Фото: РИА Новости
Творческую биографию Нины Дорошиной хочется пересказать как мелодраматическую историю любовного треугольника, где соперниками выступают не мужчины, а театр и кинематограф. Театр был «верным мужем» актрисы: всю жизнь она прослужила в «Современнике», который создавала в составе первой, легендарной труппы Олега Ефремова. Ее дебют на сцене состоялся в январе 1958-го в столь же легендарной антимещанской пьесе Виктора Розова «В поисках радости». Играла она — пусть и не главные роли — и в других манифестах новой, оттепельной драматургии. «Вечно живые» Розова и «Пять вечеров» Александра Володина, «Продолжение легенды» Анатолия Кузнецова и «Четвертый» Константина Симонова.
Отнюдь не каноническая красавица, скорее, смешная девчонка, Дорошина покоряла зрителей незаурядно темпераментной манерой игры.
Кинематограф в «любовном треугольнике» ее жизни — возлюбленный, который поматросил и бросил. Почти все кинороли она сыграла за десять лет: с 1956-го по 1966-й годы. Победительному поколению режиссеров «новой волны» она не приглянулась. Ее действительно трудно представить — да никто и не пытался — героиней своего времени: ученым-физиком, романтической Ассолью, стюардессой. Ее удел — роли девушек из народа, полудеревенских, полугородских: уборщица, диспетчер в трамвайном парке, подруга бандита, путающегося под ногами у покорителей целины. Снимали ее, как правило, режиссеры старшего поколения, пытавшиеся обрести второе дыхание, но испытывающие ностальгию по простым героиням былых времен: Михаил Калатозов («Первый эшелон», 1955), Борис Барнет («Поэт», 1957), Исидор Анненский («Первый троллейбус», 1963).
Чем известна Нина Дорошина
Разочаровавшись в кино, Дорошина почти двадцать лет хранила верность театру, дарившему ей роли — в «Пятой колонне» Хемингуэя, «Двенадцатой ночи» и «Виндзорских проказницах» Шекспира,— о которых в кино она и мечтать не могла. А потом случился совершенно театральный эффект: «любовник» вернулся и упал перед актрисой на колени, в одночасье сделав ее королевой экрана. Проще говоря, Владимир Меньшов увидел Дорошину в нетипичной для «Современника» пьесе омского актера Владимира Гуркина «Любовь и голуби» и загорелся ее экранизацией.
Нина Дорошина в спектакле «Заяц. Love Story» на сцене театра «Современник» (2007)
Гениальный стратег, как никто чувствовавший зрительские запросы, Меньшов уже выстрелил хитами на подростковую тему («Розыгрыш») и тему мещанско-городскую («Москва слезам не верит»). Завершил же трилогию хитов деревенский фарс. «Любовь и голуби» можно назвать адаптацией шукшинского сказа о чудиках или облегченной версией заявленного «деревенщиками» антагонизма здоровой деревни и развратного города. Надюха в этом случае — не просто жена непутевого Васьки, а мифический «естественный человек». Разлучница Раиса Захаровна в безумном исполнении Людмилы Гурченко — олицетворение порочного урбанизма. Но в анамнезе фильма — целая европейская традиция, воплощенная в «Восходе солнца» (1927) великого Фридриха Вильгельма Мурнау, где женщина-природа и женщина-цивилизация борются за душу слабого мужчины.
Меньшов скорее играл в деревенский фарс, чем снимал всерьез: дорогого стоило хотя бы исполнение еще молодыми Юрским и Теняковой комического дуэта деревенских стариков. Дорошина азартно вступила в эту игру. И разве могло кому-то прийти в голову, что вот эта вот Надюха, львицей набрасывающаяся на пресловутую Раису, провела детство в Иране, где ее отец закупал товары для Красной Армии, и с тех пор свободно говорила на фарси.