Живопись массового поражения

Василий Верещагин в Третьяковской галерее

В Новой Третьяковке проходит грандиозная выставка Василия Верещагина, приуроченная к 175-летию со дня рождения художника. Рассказывает Игорь Гребельников.

Выставку открывает «Апофеоз войны», самая знаменитая картина Верещагина: эпилог (и по содержанию, и по месту в его серии о гибели русского отряда, окруженного бухарским войском) с полным правом оказывается прологом. Посвящение «Всем великим завоевателям, прошедшим, настоящим и будущим» художник вырезал на раме: он придавал большое значение подобным надписям, как и названиям картин,— они словно титры в немом кино.

Груда черепов посреди залитой солнцем пустыни — неожиданный отпрыск батального жанра, одновременно пейзаж и натюрморт, рванувший из канонов реализма в сторону символизма и даже сюрреализма, что и сделало «Апофеоз» желанным гостем зарубежных выставок (этим могут похвастаться немногие из русских художников XIX века). Верещагин вообще стоит особняком в истории отечественного искусства, и в этом статусе его утверждает мощный состав выставки: около 500 экспонатов, из них 180 живописных работ, 120 — графических, а еще фотографии, книги и декоративно-прикладное искусство, отобранное в соответствии с живописными сериями.

В центре экспозиции — ора, деревянная резная колонна XVII века, такие подпирали крыши среднеазиатских веранд. В ее основании — подборка оружия (сабли, кинжалы, щит, пистолеты), и все вместе смотрится подобием обелиска с очевидным историко-политическим подтекстом. В широком смысле война Востока и Запада — актуальный геополитический сюжет, разве что сменивший в наши дни географические координаты. И в этом контексте картинам Верещагина, который был и художником, и участником трех «восточных» войн России, явно полагается какое-то особое мнение.

От оры круговым орнаментом расходится развеска, в середине которой «Туркестанская серия». В недавно присоединенный регион Средней Азии художник ездил дважды, в 1867 и 1869 годах, оба раза оказывался участником сражений с местными повстанцами, даже удостоился Георгиевского креста от генерал-губернатора Кауфмана (это единственная принятая художником государственная награда). Но куда больше почестей и славы Верещагину принесли выставки «Туркестанской серии»: сначала эти картины прославили 30-летнего художника за рубежом, а позже произвели сенсацию на родине. Первый показ этих картин в Лондоне в 1873 году и издание альбома фоторепродукций оплатила казна: серия мыслилась частью пропагандистской кампании, Россия и таким образом закрепляла свои права на Среднюю Азию. Что не мешало Верещагину оставаться «неудобным» художником: во время его первой выставки в России три работы сняли с экспозиции после критики со стороны генералитета; разгневанный художник их уничтожил (правда, предварительно сфотографировав) и публично отказался от профессорского звания в академии.

Невиданные ранее в России картины Востока стали и данью модному тогда в Европе ориентализму, хотя в фотографически точных работах Верещагина гораздо меньше характерной для этого жанра приторности и совершенно отсутствует эротизм, свойственный работам его парижского учителя Жан-Леона Жерома. Из популярных в Европе сцен невольничьих рынков лишь одна картина — шокирующая «Продажа ребенка-невольника», а единственная работа, тематизирующая восточный эротизм,— «Бача и его поклонники» со сценой угощений мальчика-танцора.

Верещагин впервые показал войну без героического ореола — мрачной и бесчеловечной мясорубкой. Подобными исключениями из батального жанра были разве что офорты Калло и Гойи, но то графика. В центре его внимания — мечущийся в агонии на поле боя солдат («Смертельно раненный»; надпись на раме усиливает эффект словами «Ой, убили братцы!.. убили... ой, смерть моя пришла!..»), обреченный на погибель русский отряд («Нападают врасплох», «Окружили — преследуют»), отрезанные трофейные головы русских солдат («Представляют трофеи», «Торжествуют»), не говоря уже об апокалиптическом «Апофеозе войны». Художник тщетно пытался продать эту серию императору, в итоге за баснословную по тем временам сумму ее купил Павел Третьяков.

«Туркестанская серия» предвосхитила еще более трагичную и пацифистски резкую «Балканскую серию». Война за освобождение Болгарии от турок стала второй в биографии Верещагина: и тут он уже сам рвался в бой, чтобы «заглянуть в глаза войне и увидеть ее истинное лицо». В одной из атак он получил тяжелое ранение, а во время третьего штурма Плевны, приуроченного ко дню тезоименитства императора Александра II, погиб его младший брат Сергей, другой брат Александр был ранен. Дата 30 августа 1877 года увековечена на раме: в поле боя всматривается с холма царь-именинник, окруженный свитой. Позже художник сокрушался не только из-за многочисленных жертв атаки, но и из-за того, что на том самом холме он нашел осколки бутылок из-под шампанского.

От ужасов войны можно перевести дух перед работами из «мирных» серий, в основном этнографического содержания,— индийской, русской, японской. Верещагин — автор многих книг-травелогов, а также по-своему уникального проекта: иллюстрированной книги «Портреты незамечательных русских людей» (1895). Герои, написанные художником,— отставной дворецкий, странник, 96-летняя нищенка, «хорошо помнящая войну 1812 года», другие «местные типы»,— сами рассказывают свои истории. «Русские» картины Верещагина с успехом выставлялись за рубежом: после многочисленных персональных выставок в крупнейших городах Европы, США, Японии он был самым знаменитым русским живописцем. В том числе и благодаря незаурядным менеджерским способностям по организации выставок и аукционов. На оформление картин и экспозиций он тратил существенные суммы: драпировал стены, комбинировал естественный свет с тогда еще диковинным электрическим освещением, дополнял экспозиции коврами и прочими «трофеями», а также живым музыкальным сопровождением — в общем, превращал показы в обсуждаемые события.

Теперешняя выставка, сопровождаемая фундаментальным каталогом, представляет Верещагина как фигуру столь же противоречивую, сколь и последовательную. Военный по первому образованию, отказавшийся от службы в пользу искусства, он участвует в трех крупных войнах и всякий раз, отправляясь на них, составляет завещание. Критикует войны, разоблачает жестокость, и сам же в ней кается в письмах и мемуарах. Однако художнику не довелось, подобно его кумиру Льву Толстому, стать на склоне дней еще и философом. Уже пожилым Верещагин отправился на Русско-японскую войну, в победный исход которой не верил. 31 марта 1904 года он погиб на подорванном японцами броненосце «Петропавловск» (гибель корабля запечатлена на фото, и они есть на выставке), разделив судьбу безымянных героев своих картин, не удостоившихся надгробия.

Картина дня

Загрузка новости...
Загрузка новости...
Загрузка новости...
Загрузка новости...
Загрузка новости...
Загрузка новости...
Загрузка новости...
Загрузка новости...
Загрузка новости...
Загрузка новости...
Загрузка новости...