Коротко


Подробно

2

Фото: Дмитрий Азаров / Коммерсантъ   |  купить фото

Новая реальность

Эксперты и наблюдатели в эфире «Ъ FM» — о послании Владимира Путина

1 марта президент России Владимир Путин выступил с ежегодным посланием Федеральному собранию, побив рекорд по продолжительности речи. Большую часть выступления глава государства посвятил обзору новейшего отечественного вооружения, но также затронул вопросы экономического и социального развития страны. Тезисы президента в прямом эфире «Коммерсантъ FM» прокомментировали эксперты и журналисты.


Федор Лукьянов, главный редактор журнала «Россия в глобальной политике»:

Новая реальность наступила. Но, конечно, не с выступлением Путина. Она наступала уже довольно давно — тогда, когда президентом США стал Дональд Трамп. Он и его команда довольно быстро изменили весь нарратив американской политики — это чисто силовая политика в интересах Соединенных Штатов, экономическое переустройство мира с тем, чтобы он был более выгоден Америке, и способность американцев добиваться всего, что им нужно, в том числе и посредством силы. Те доктринальные документы, которые были приняты за последние месяцы в Соединенных Штатах, констатировали, что главным содержанием международных отношений является соперничество между крупными странами. России названа открыто противником, соперником — как угодно. Как мне кажется, выступление Путина — это такой отложенный ответ: ждали, терпели, а тут вот решили — хорошо, раз говорите «холодная война», значит, холодная война, и вот что у нас есть для этой холодной войны. Реакция будет, я думаю, довольно оглушительная, потому что, естественно, это будет воспринято как крайне угрожающая речь. Естественно, будет сказано, что Россия сбросила маски и теперь уже взят откровенный курс на милитаризм. Думаю, что в самом истерическом настроении сейчас окажется Европа, потому что Европа в этой силовой игре никакой роли играть не может в силу отсутствия силы, извините за тавтологию. Но, естественно, они страшно боятся, что этот переход всей международной политики в сугубо милитаризованную реальность на них скажется крайнее негативно, потому что они опять станут таким подобием поля боя, как это было в холодную войну. Только если в ту холодную войну действовали четкие правила, то сейчас никаких правил нет.

Вячеслав Смирнов, директор Института политической социологии:

Демонстрация этого оружия, и в том числе нашим гражданам — это показатель того, что Россия, может быть, экономически отстает, — и часть послания была посвящена тому, что нужно наращивать и догонять и перегонять, — но в части вооружения, в части ядерной мощи мы даже превосходим в некоторых вопросах наших потенциальных противников. Ближайшее десятилетие будет проходить под флагом холодной войны, и то, что происходило сегодня, год назад, два года назад, во время присоединения Крыма — это только цветочки, начало. Будет жестче, хуже, как в 80-е. К этому надо готовить людей. Образ врага конкретизированный, он не меняется. Еще со времен Российской Империи он был один и тот же: все вокруг враги. Это нормально для любого государства, которое претендует на какие-то лидирующие позиции в мире. Вообще, поиск врага — это часть нашей национальной идеи, и последние 100 лет мы как бы с этим замечательно справляемся.

Иван Коновалов, директор Центра стратегической конъюнктуры:

По ряду позиций действительно мы уже давно обошли наших, так сказать, западных партнеров. А китайские партнеры, которые тоже разрабатывают новую систему вооружения, все-таки пока еще в роли догоняющих. Я бы не назвал то, что происходит, гонкой вооружений. Я бы назвал это гонкой конструкторской мысли. Гонка вооружений — это когда в огромных количествах создаются, штампуются танки, пушки, ракеты и так далее. Один раз Советский Союз наткнулся на это и пострадал очень сильно, когда попытался участвовать как бы на равных с Соединенными Штатами в гонке вооружений — мы знаем, чем это кончилось. Нет тут гонки вооружений в прямом понимании, но есть гонка конструкторской мысли. И по ряду позиций мы обходим американцев: по средствам радиоэлектронной борьбы, по противовоздушной обороне, противоракетной обороне частично, паритет у нас в авиационной технике и военно-морской технике, если берем класс атомных подлодок. США изо всех сил пытаются нас втянуть в гонку вооружений, именно количественную, чтобы наша экономика надорвалась. У них это не получится.

Михаил Ремизов, президент Института национальной стратегии:

Наше общество — страны с историей, с амбициями — испытывает потребность в ощущении силы. Но для понимающих ключевое слово здесь все-таки не сила, а баланс, сохранение стратегического баланса. Москва не заявляет гонку вооружений, наоборот, всегда открещивается от этого термина. На мой взгляд, новая гонка вооружений идет: идет анализ того, какими будут войны будущего. Есть стремление создать позиции, занять некие платформы с точки зрения технологий, которые облик этих войн определят. Надо понять, что мы должны вести эту гонку так, чтобы она для нас была более экономичной. Если говорить о повестке, которую сегодня президент затрагивал, то развитие средств противоракетной обороны намного — не в разы, а в десятки раз — дороже, чем развитие ударных систем, даже тех новых и передовых, о которых Путин говорил. То есть это гонка вооружений с выгодным для нас сальдо, когда на один наш потраченный доллар наши, так сказать, супостаты, как принято говорить у военных должны будут тратить, условно, 100 долларов.

Константин Эггерт, обозреватель телеканала «Дождь»:

В этой речи Владимир Путин постоянно возвращался к одной теме: давайте строить совместно общую цивилизацию на Земле, давайте все-таки будем говорить, США и Европа остаются партнерами. С моей точки зрения, вот эту демонстрацию силы, с одной стороны, желающие воспримут как исключительно указание на гонку вооружений. С другой стороны, мне кажется, там однозначно есть очередная просьба: поговорите с нами. Я думаю, что в Кремле очень негативно воспринимают международную изоляцию, она, естественно, бьет и по экономическому развитию страны, она просто неприятна чисто психологически. Мне кажется, послание было двойным, так сказать: с одной стороны — угроза, а с другой — все-таки приглашение поговорить. Но у этого есть еще одно последствие. Теперь в любом разговоре про экономические санкции, про возможности их ослабления, кто-то на Западе всегда скажет: зачем же снимать санкции, вот мы снимем санкции, а они будут еще больше ракет делать таких, которые Путин показывает. С предвыборной точки зрения Путин продемонстрировал: смотрите, кто я — такой демиург, креатор, так сказать, этой новой реальности, при которой Россия могучая.

Илья Крамник, военный обозреватель :

Военные разработки, которые сегодня презентовал президент — это заявка, безусловно, на возможные изменения стратегического баланса. И, конечно же, это заявка существенная на переговоры об этом стратегическом балансе, такое откровенное предложение Соединенным Штатам сесть все-таки за стол переговоров и их начать. Разумеется, это затраты, измеряемые сотнями миллиардов, триллионами рублей, если на многолетний период брать эту историю, а любые такие системы в сроках развертывания, жизненный цикл — это десятки лет, и это действительно дорого. Но это не так дорого, если сравнивать с развертыванием сил общего назначения. Условно говоря, одна межконтинентальная баллистическая ракета обходится бюджету дешевле, чем танковый батальон, например. И это гораздо дешевле, чем создание защиты от этих потенциальных систем. Давайте не будем забывать о колоссальном превосходстве США и НАТО в обычных вооружениях, которое позволяет им надеяться на победу в случае обычной войны, не ядерной. В данном случае развертывание вот таких ядерных вооружений, в сочетании с нашими доктринальными положениями, которые говорят о возможности применения ядерного оружия даже в случае неядерного конфликта, который угрожает суверенитету и территориальной целостности России, как раз дает необходимые гарантии, что потенциальному противнику придется несколько раз подумать, прежде чем развязывать подобный конфликт.

Андрей Мовчан, руководитель экономических программ Московского центра Карнеги :

Речь идет сейчас не об амбициозных планах, не о российском бюджете, не о перевооружении, а о послании президента. Президент в своих обращениях к Федеральному собранию говорил очень много вещей, которые не сбывались в реальности. Эти речь носит характер, скорее, предвыборный на сегодняшний день. А с точки зрения денег наш военный бюджет сегодня примерно равен военному бюджету Франции и Саудовской Аравии — достаточно скромный по меркам мировых гигантов. В Америке военный бюджет почти в 20 раз больше, в Китае военный бюджет примерно в восемь раз больше. Очень сложно втянуть в гонку вооружений того, кто тратит на вооружение в разы больше, чем ты. В принципе, если мы удвоим наш бюджет, а западные страны увеличат его на 3%, то это будет эквивалентный ответ. Мы слабы экономически для того, чтобы втягиваться в гонку вооружений. И пока мы говорим о чудо-оружии, мы теряем коммерческий космос полностью. И это хорошее отражение того уровня технологий, который у нас есть. Мы говорим о чудесных технологиях и невероятном вооружении, а ровно то место, где это можно было бы продемонстрировать и завоевать коммерческий рынок, мы уступаем какому-то частнику из США, который на свой страх и риск с небольшой поддержкой государства сделал значительно более эффективный продукт.

Иван Родионов, профессор ВШЭ:

Я думаю, что все это по силам нашей стране. Другие программы государственные — Олимпиада, Чемпионат мира по футболу — на самом деле еще дороже. С другой стороны, мы видим, что с 2015 года, когда были продемонстрированы танки «Армата», скажем, новые бронетранспортеры и прочее, мы существенно хуже жить не стали. Мы просто стали жить хуже. Но в этих условиях опять нефть подошла, и есть надежда, что еще хуже не будет. Действительно эти затраты невелики, прежде всего потому, что и промышленность не такая большая в это вовлечена, и народу на самом деле не так много там работает.

Евгений Минченко, политолог:

Очевидно, что это даст новый импульс программе перевооружения американской армии, которую уже анонсировал Дональд Трамп. Американский истеблишмент, американское общественное мнение настроено сегодня антироссийски, и они воспримут это послание как подтверждение того, что Россия — не надежный партнер, а враг, и необходимо предпринять все усилия для того, чтобы минимизировать риски, связанные с Россией. Поэтому для «ястребов» в США это скорее подарок, чем некий отрезвляющий сигнал. Но в России сегодня у общества есть усталость от внешней политики. И я думаю, что с электоральной точки зрения, конечно, было бы лучше, если бы все послание было посвящено только экономике, а о внешней политике нам сказали бы два-три абзаца. Но мы видим, что, с точки зрения внешнеполитической конъюнктуры, видимо, было принято решение сделать фактически 50 на 50.

Владимир Слатинов, политолог:

Это одновременно и послание президента, и послание кандидата в президенты. Все это прекрасно понимают. И на самом деле самая милитаристская часть была обращена исключительно к внутренней аудитории. Во-вторых, это был своеобразный отчет о проделанной работе. Владимир Путин объяснил, куда потрачены триллионы рублей, которые в последнее время были отобраны у экономики, у социальной сферы и направлены на ВПК. Он попытался объяснить своему избирателю, что вот этот геополитический разворот, который мы пережили в последние годы, и то гигантское перераспределение ресурсов, которое осуществлено было в эти годы, это все оправдано, и это принесло свои результаты. Но вот эта вторая часть смазала, на самом деле, первую, где он говорил исключительно о внутренних проблемах. А идея очень проста: мы выполнили задачу по перевооружению армии, мы сделали все правильно, а теперь мы разворачиваемся к внутренней политике и возвращаемся к идее внутреннего рывка, в том числе и в сфере повышения доходов населения и так далее. В этом главный смысл послания, который, к сожалению, затерялся.

Материалы по теме:

Комментировать

Наглядно

актуальные темы

обсуждение