В допинг-пробе российского керлингиста Александра Крушельницкого была обнаружена рекордная концентрация мельдония — данные об этом содержатся в материалах дела, которое заведено CAS в отношении российского спортсмена. Ситуацию в интервью «Коммерсантъ FM» прокомментировал президент Федерации керлинга России Дмитрий Свищев.
Президент Федерации керлинга России Дмитрий Свищев
Фото: Григорий Собченко, Коммерсантъ / купить фото
— Как сообщение о рекордной концентрации мельдония в пробах поменяет линию защиты спортсмена?
— Мы настаиваем на том, что препарат принимался Александром без его ведома — грубо говоря, ему либо подсыпали его, либо подложили, либо подлили. Доза действительно высокая, очень высокая, но указывается, что в первой пробе 8069 нг/мл, а на следующий день уже 5721 нг/мл — такая доза говорит о том, что препарат был принят разово, поэтому резко падает показатель. Каждый день примерно в два раза будет уменьшаться концентрация. И самое главное — препарат был Александром принят несанкционированно, что очень важно.
Когда мы встречались с МОК, решали эти вопросы с CAS, мы не признали вину, что важно, и сейчас ее не признаем, никогда не признаем.
Мы никогда не употребляли этот препарат с тех пор, как в 2016 году его запретили. До 2016 года этот препарат был даже рекомендован ФМБА для принятия спортсменами. К сожалению или к счастью, 1 января 2016 года он попал в список запрещенных препаратов. Поэтому нас убедить или уговорить, чтобы мы признали нашу вину, невозможно.
Другой вопрос, мы попросили МОК дать возможность отстаивать свои позиции, и МОК на это согласился. Мы только поэтому не пошли апеллировать в суд, чтобы нам дали возможность доказать свою невиновность. Мы обратились в Следственный комитет, в WADA, в оргкомитет МОК, оргкомитет Игр-2018 — во все организации, которые могут нам помочь информацией для расследования этого дело. И нам необходим какой-то период времени на сбор доказательной базы. Мы также обратились в Международную федерацию керлинга, чтобы все-таки снизить срок дисквалификации для спортсмена — там может быть и четыре года, тогда Александр не попадает на следующие Игры.
Вообще, прецедентов, оказывается, несколько существует, когда это подсыпалось, находили даже виновных, и с пострадавших снимали дисквалификацию, их оправдывали. Вот наша задача основная.
Но что значит «рекордная» концентрация? Рекордная — это просто высокая. Вот если любой из нас примет таблетку мельдония, то могу сказать, что она будет еще и выше. Просто это говорит о том, что препарат принят недавно — в течение нескольких дней, может быть, недель, не больше, именно поэтому концентрация данного препарата высокая. И препарат был принят разово. Я читал интервью изобретателя препарата, который сказал, что совершенно не нужно даже употреблять целую таблетку или целую ампулу, достаточно одного кристаллика, и концентрация будет подобного плана.
— Какие сейчас рассматриваются версии, как препарат мог попасть в организм спортсмена?
— Версий, как ни странно, огромное количество. Может быть, в бутылку — спортсмены, как правило, очень много пьют; это могла быть еда, может быть, даже с руками может попасть. Но отрабатываем все версии. Одно мы можем сказать — это произошло не на территории России: 22 января он уехал, сдав последнюю пробу, вылетел из России в Японию на заключительные сборы, после этого уже в олимпийскую деревню в Корее. Сейчас работает Следственный комитет России. Я надеюсь, что все-таки они профессионалы и найдут, как же это могло произойти. Мы надеемся, что все, кто может нам помочь, все-таки откликнуться, потому что случай беспрецедентный, конечно.
— Высказывается предположение, что запрещенный препарат мог попасть уже в саму пробу, насколько это вероятно?
— Я надеюсь, что такого не было, потому что все-таки две пробы вскрыты. Проба B вскрывалась при Александре, банки были закрыты. Помните, в Сочи упрекали, что мы банки вскрывали, какие-то там царапины были, еще что-то? Самое смешное, что и сейчас в такие же банки собирались пробы. Поэтому Олимпийский комитет тогда скажет, верить этим банкам или нет. И все-таки я склоняюсь к тому, что не в пробах дело, а в несанкционированном приеме запрещенных препаратов.
— Какие дальнейшие шаги планирует предпринять федерация по защите спортсмена?
— Сейчас правоохранительные органы занимаются этим вопросом. Мы будем оказывать всяческое содействие в разрешении и расследовании данного инцидента. Как только мы получим подтверждающие факты, говорящие о том, что спортсмен невиновен… Пока есть только честное слово его и нашей федерации, тренеров, которые говорят, что Александр не мог это сделать. И мы еще раз подтверждаем это. Но теперь нужны факты. И с этими фактами мы должны идти в суды, мы должны отстаивать его честное имя. И, может быть, даже попытаться заявить о том, чтобы нам вернули медаль. Хотя случай беспрецедентный, таких вариантов еще не было.
Но все-таки если мы сможем доказать, что Александру этот препарат подбросили, подлили, подсыпали — неважно, я думаю, что мы обязаны просто требовать возвращения медали.
