Коротко


Подробно

Мусорный король

Полоса 080 Номер № 44(399) от 12.11.2002
Мусорный король
Фото: AP  
Майкл Милкен под присягой не отказался от высокорискованных операций. Однако ради выхода из тюрьмы ему пришлось это сделать
       Майкл Милкен был одним из самых могущественных и богатейших финансистов Америки. Благодаря собственноручно созданной и полностью контролируемой империи так называемых мусорных облигаций он получил возможность в кратчайшие сроки аккумулировать многомиллиардный капитал. А направив его на финансирование враждебных "захватов" корпораций, породил самую большую и крупномасштабную за всю историю США волну слияний и насильственных поглощений, которая навсегда изменила лицо корпоративной Америки.
       Майкл Милкен родился и вырос в калифорнийском городке Энцино, к северу от Лос-Анджелеса. Его отец был бухгалтером и начиная с десяти лет Майкл помогал отцу тем, что сортировал чеки, выверял чековые книжки и заполнял налоговые декларации. Еще в школе он поражал одноклассников способностью выполнять сложные арифметические действия в уме.
       После окончания Калифорнийского университета в Беркли Милкен женился на своей сокурснице Лори, и они вместе переехали в Филадельфию, где Майкл поступил в престижную Уортонскую бизнес-школу Пенсильванского университета. Блестяще окончив учебу, он устроился в трейдинговый отдел инвестиционной компании Drexel Firestone (впоследствии она слилась с Burnham Lambert и стала Drexel Burnham Lambert), где постепенно сосредоточился на ценных бумагах с низким рейтингом или без рейтинга, ставших его специализацией.
       Милкен увлекся "мусорными" облигациями еще в Уортоне, где на основе проведенных исследований пришел к выводу, что диверсифицированный долгосрочный портфель низкосортных облигаций дает более высокую норму прибыли при столь же малом уровне риска, нежели сопоставимый портфель облигаций с высоким рейтингом.
       Будучи гениальным сейлсменом, а иначе говоря — специалистом по продажам, Милкен постоянно рекламировал свои высокодоходные облигации. На каждой встрече с потенциальным клиентом он кратко излагал свои доводы: риск на рынке облигаций ничтожно мал, удачно диверсифицированный портфель обеспечит высокую доходность, а ликвидность будет возрастать по мере того, как все больше компаний будет прислушиваться к его, Милкена, идеям. И хотя многие инвесторы все еще побаивались "мусора", эти доводы все чаще срабатывали.
Фото: AP  
Если бы не хитрость Милкена, миллионеру Виктору Познеру никогда не удалось бы обойти антимонопольное законодательство и поглотить конкурентов
К началу 1977 года Drexel контролировала 25% рынка высокодоходных ценных бумаг и была почти единственной компанией, ведущей активные маркетмейкерские операции на нем. Таким образом, Милкен фактически создал рынок бросовых облигаций. Он преуспевал до такой степени отчасти потому, что его рынок был почти полностью нерегулируемым. Мир "мусорных" облигаций был финансовым аналогом начального периода освоения новых земель в Америке: правосудие было на стороне сильных.
       В том же 1977 году Милкен осуществил публичную эмиссию высокодоходных облигаций семи компаний под собственную гарантию на размещение и сбыл их частным инвесторам — иными словами, осуществил первичную эмиссию, а не вторичное размещение, на которых специализировалась Drexel. Мечта Милкена о высоколиквидном рынке бросовых облигаций была близка к осуществлению.
       Пользуясь своим возросшим влиянием внутри фирмы, Милкен в 1978 году добился перевода своего отдела бросовых облигаций в Калифорнию. Под предлогом того, что в родном штате ему будет легче искать клиентов, Милкен фактически создал автономную и полностью подконтрольную себе компанию под вывеской Drexel.
       У себя в офисе в Беверли-Хиллз Милкен установил строгие правила. Рабочий день начинался в 4.30 утра (7.30 по нью-йоркскому времени) и длился до 8.00 вечера (11.00 по Нью-Йорку). Он требовал от всех сотрудников безоговорочной преданности и полной погруженности в работу. Никому не разрешалось отлучаться даже на обед — еду приносили в офис.
       Он был неимоверно педантичным и требовательным и часто подвергал сомнению правильность проведения той или иной сделки, зацикливаясь на долях пункта и зачастую срываясь на крик. Кто-то из подчиненных однажды спросил Милкена, почему тот так часто критикует и никогда никого не хвалит. "В течение дня не так много времени, чтобы устраивать посиделки и расхваливать друг друга,— резко ответил Милкен.— У нас нет необходимости говорить о наших успехах, нам нужно говорить о наших ошибках".
       Со временем такой жесткий график и постоянное напряжение стали сказываться на большинстве сотрудников Милкена. Один начал курить по четыре пачки сигарет в день, другой запил, у многих начались серьезные проблемы с психикой.
       Однако никакое напряжение не могло заставить служащих калифорнийского отделения Drexel отказаться от фантастических заработков. Один менеджер средней руки устроился на работу к Милкену в Беверли-Хиллз в 1986 году. Отработав три месяца, он обнаружил, что очередной недельный чек больше обычного на $100 тыс. Поскольку для премиальных было не время, он решил, что это ошибка бухгалтерии, о чем и сообщил Милкену. "Нет,— ответил невозмутимый Майкл,— это не ошибка. Мы просто даем тебе знать, что нам ужасно нравится, как ты работаешь".
       
Работать, работать, работать
       Несмотря на огромный заработок, Милкен, как и прежде, продолжал напряженно работать. Он приходил на работу, как правило, раньше своих подчиненных — в 4 утра. В рабочее время Милкен практически никогда не отходил от своего стола по делу, не касающемуся бизнеса; это происходило лишь раз в году, когда он брал жену на ланч в день годовщины их свадьбы. После работы он обычно находился в своем домашнем офисе, на звонки в который немедленно отвечал даже поздно ночью и в выходные. В 1986 году, принимая на работу Мартина Сигела — юриста по слияниям и поглощениям, Милкен так описал свое отношение к деньгам и работе. "Я не хочу, чтобы кто-то подсчитывал, сколько зарабатываю я и сколько зарабатывают другие,— сказал он Сигелу.— В этом бизнесе нельзя думать, насколько ты богат, иначе станешь жирным и ленивым. Никогда не считайте ваши деньги; вы должны заставлять себя зарабатывать еще больше".
Фото: AP  
Самый знаменитый спекулянт Америки Уоррен Баффет вложил в борьбу с Милкеном $700 млн. И все равно проиграл
Милкен также сказал Сигелу, что покупателей и клиентов следует эксплуатировать в финансовом отношении настолько, насколько позволяет рынок. "Дело не в том,— утверждал он,— насколько они прибыльны. Наша цена независимо от затрат должна быть лишь на какой-то пенни ниже, чем у конкурентов".
       Зарабатывая все больше и больше, Милкен вел относительно скромный образ жизни. Его жена каждый год надевала на рождественский званый вечер одно и то же недорогое черное бархатное платье. Сам он ездил на слегка потрепанном желтом "Мерседесе"; наездив 80 тыс. миль, он продал его своему торговому представителю (только в середине 80-х он пересел на лимузин с водителем).
       Милкен поражал своих собеседников более чем скромными познаниями в искусстве, литературе, политике и крайней неосведомленностью даже о текущих событиях, выходящих за рамки его непосредственных интересов.
       Принимая на работу персонал, Милкен часто "пристраивал" своих родственников и друзей. Первым был его младший брат Лоуел, затем появились друзья детства: эксперт по компьютерам Гарри Горовиц, выросший вместе с Милкеном в Энцино, и адвокат Ричард Сендлер, который в детстве играл с Милкеном на заднем дворе своего дома. Но самым спорным из принятых на работу был свояк Милкена, дантист Алан Фленс. Фленс мало что знал о ценных бумагах и не приносил отделу почти никакой пользы. Его рабочий день обычно начинался с того, что он заказывал два бесплатных ланча: один съедал сразу, другой заворачивал в бумагу и уносил с собой в автомобиль. Он не возвращался по нескольку часов, и его часто видели дремлющим в машине. За два года такой работы Фленс заработал свыше $5 млн.
       С конца 70-х Drexel начала проводить ежегодные конференции по бросовым облигациям. Цель была в том, чтобы собрать вместе клиентов отдела корпоративных финансов, которые могли бы стать эмитентами "мусорных" облигаций, и группу потенциальных покупателей таких ценных бумаг — клиентов Милкена. Поначалу такие конференции не пользовались успехом, пока за дело не взялся Дональд Энгел, один из ведущих специалистов Милкена по привлечению клиентов. Энгел был талантливым и довольно незаурядным сейлсменом. Когда его попросили поделиться секретами расширения клиентской базы с новыми сотрудниками инвестиционно-банковского отдела Drexel, он изрек следующую "мудрость": "Корпоративная Америка любит женщин. Найдите проститутку — и вы найдете клиента".
       Энгел не подкачал, и к середине 80-х "бал хищников" (так впоследствии прозвали конференцию) стал одним из самых значимых событий в мире M & A (слияний и поглощений) и "мусорных" облигаций. В 1984 году конференция проходила в роскошном отеле в Беверли-Хиллз, а 800 ее участников развлекали Дайана Росс и Фрэнк Синатра. В 1985 году конференция имела еще больший успех. "Бал хищников" того года стал прелюдией к серии враждебных корпоративных атак, которые привели в шок всю корпоративную Америку: заколебались и перешли в другие руки гиганты вроде Philips Petroleum, Revlon и даже Union Carbide, котировка акций которой является составной частью индекса Доу-Джонса, на авансцену вышли хищники вроде Руперта Мердока и Теда Тернера...
Фото: AP  
Молодой прокурор Руди Джулиани разоблачение Милкена сделал еще одной ступенью к креслу мэра Нью-Йорка
Американский истеблишмент был поражен удивительной способностью Милкена аккумулировать огромный капитал и тем, с какой легкостью крупнейшие компании переходят из рук в руки.
       После того как в 1984 году Сол Штайнберг, купив 11,1% акций Walt Disney Production, а затем перепродав им же этот пакет, заработал $60 млн, началась настоящая лихорадка враждебных поглощений и попыток "захвата" корпораций. Как сказал один из "корпоративных захватчиков" тех времен: "Если вы не получили богатое наследство, возьмите его взаймы".
       Между тем могущество Майкла Милкена на рынке бросовых облигаций росло с устрашающей силой. К 1983 году он лично контролировал 75% рынка "мусора".
       Впоследствии Милкен так разошелся, что его ведущий трейдер не раз напоминал ему о нормах дилеров по ценным бумагам, которые допускают не более чем пятипроцентную надбавку. Господство Милкена на рынке было настолько очевидно, что он зачастую пытался накинуть все 25%. Также Милкен несколько раз в год проводил серию манипулятивных сделок с облигациями с целью уменьшения налогообложения как для себя, так и для некоторых своих деловых партнеров.
       Для извлечения дополнительной прибыли Милкен также пользовался инсайдерской информацией. Но чтобы не рисковать и не торговать самому, Милкен использовал своего делового партнера Айвена Боски. Сын русского эмигранта, Боски был грозной силой на Уолл-стрит. На пике своего могущества он обладал покупательной способностью в $3 млрд и прославился своей агрессивной тактикой скупки акций поглощаемых компаний и тем, что частенько ставил на кон в сделке сумму, во много раз большую, нежели он имел (из-за чего несколько раз был на грани полного банкротства). Отвечая на вопрос, почему он каждый раз надевает один и тот же черный костюм-тройку, черный галстук и неизменную белую сорочку, Боски сказал: "Мне и так приходится принимать слишком много решений".
       
Преступление
       В 1986 году, прилетев на собственном самолете для выступления перед студентами Калифорнийского университета, не закончивший и колледжа Боски произнес фразу, которая стала лозунгом десятилетия. "Быть жадным — это хорошо,— сказал он, глядя на завороженно слушающую аудиторию.— Я хочу, чтобы вы это знали. Я думаю, жадность — здоровое чувство. Вы можете быть жадными и вместе с тем уважать себя". Зал приветствовал речь лектора громкими овациями.
       Милкен использовал Боски как своего рода "парковку" для собственной позиции по акциям. Схема была проста: Милкен передает инсайдерскую информацию о поглощаемой компании Боски, а тот за свой счет скупает ее акции. Прибыль или убытки делятся пополам. Милкен прибегал к помощи Боски и для более изощренных манипуляций. Так, в 1983 году крупный клиент Милкена Виктор Познер предпринял попытку "захватить" строительную компанию Fichbach, одну из крупнейших в своей отрасли. Но Fichbach стала активно сопротивляться. Из-за некоторых юридических тонкостей Познеру пришлось
Фото: AP  
Джон Гутфренд лишь раз позволил себе быть нелюбезным с Милкеном. Он и предположить не мог, чем это обернется для его бизнеса
подписать документ о сохранении статус-кво: он не мог поглощать Fichbach, пока кто-нибудь другой не заявит о намерении сделать то же самое и не скупит минимум 10% акций Fichbach. Познер решил, что проиграл. Но для Милкена такой вариант был неприемлем: он считал, что должен выходить победителем из каждой сделки. И в очередной раз продемонстрировал устрашающую способность вмешиваться в естественный ход событий, заставляя их развиваться по собственному сценарию. Милкен велел Боски накопить 10% акций Fichbach, пообещав, если что, компенсировать любые убытки. Боски так и поступил. Руки Познера оказались развязаны, и в 1985 году Fichbach объявила имя своего нового председателя: Виктор Познер.
       В определенной степени Майкл Милкен контролировал и тех, для кого привлекал финансирование. В конце 70-х, встретившись за завтраком с Мешуламом Риклисом, тогдашним фактическим владельцем корпорации Rapid American, Милкен объяснил ему это с изумительной краткостью. Он заявил, что право контроля принадлежит не ему, Риклису, а Drexel и ее клиентам. "Как это возможно, если я владею 40% акций?" — спросил Риклис. "У нас лежат ваши облигации на $100 млн,— ответил Милкен,— и если вы пропустите хотя бы один процентный платеж, мы заберем компанию за долги".
       Официальные доходы Милкена были огромны. В 1982 году, например, его премия составила $45 млн, а в 1986-м — $550 млн. Однако Милкена интересовали не столько деньги, сколько то, что те могут сделать. Однажды, беседуя с одним из своих коллег, он сказал, что мечтает увеличить свое состояние раз эдак в десять — до $30 млрд. Затем, повернувшись к обширной панораме, простирающейся от Сенчури-Сити через западный Лос-Анджелес в сторону Тихого океана, спросил: "Как ты думаешь, во сколько нам обойдется приобрести все здания отсюда до океана?"
       Вместе с доходами Милкена росли доходы Drexel. В 1986 году, получив общий доход в размере $4 млрд и чистую прибыль $525 млн, Drexel стала самой прибыльной инвестиционной компанией на Уолл-стрит. До этого много лет подряд самым прибыльным был инвестиционный банк Salomon Brothers, так же как и одним из самых крупных: собственный капитал банка составлял $3 млрд. Президент Salomon Brothers амбициозный Джон Гутфренд и Майкл Милкен были давними врагами (однажды Милкен пришел в Salomon на встречу с Гутфрендом, а тот плохо с ним обошелся, отказавшись разговаривать на равных, и все закончилось ссорой), поэтому Гутфренда не мог не удручать тот факт, что его опередил именно Милкен.
       Но это был лишь первый удар для Гутфренда. Не прощавший обиды и беспощадный к врагам Милкен не раз сводил личные счеты через рынок. Не изменил он себе и на этот раз. 27 сентября 1987 года на тикерной ленте появилось сообщение, что знаменитый "король губной помады" Рональд Перельман (владелец Revlon) накапливает крупный пакет акций банка Salomon Brothers и собирается его поглотить. Естественно, что финансистом и главным идеологом сделки был Майкл Милкен. Он просто использовал своего давнего клиента и друга Перельмана для столь неординарной мести Гутфренду. И хотя Перельману не удалось "захватить" Salomon Brothers (Гутфренду помог Уоррен Баффет, ссудив Salomon $700 млн для выкупа акций), цель была достигнута: Salomon Brothers понес крупные убытки, а Милкен, так же как и Перельман, еще и заработал на этом.
       В 1986 году Майкл Милкен находился на пике своего могущества. Одна из главных причин его головокружительного успеха была довольно проста: он, по сути, торговал "американской мечтой". Согласившись на высокие проценты по облигациям и значительные комиссионные Милкену, почти любой мог "приобрести" себе какую-нибудь корпорацию.
       Ирония состояла в том, что именно это и стало началом конца: слишком многие боялись сложившейся ситуации, в которой любую компанию в Америке можно поглотить.
       
Наказание
       Головокружительный взлет империи Милкена создал ей немало врагов: ими стали, во-первых, управляющие крупнейших корпораций Америки (при враждебных поглощениях многих из них попросту увольняли); во-вторых, непосредственные конкуренты Милкена (крупнейшие инвестиционные компании и банки Уолл-стрит завидовали монополистичному положению Drexel в таких прибыльных видах бизнеса, как M & A и рынок "мусорных" облигаций). Многие из этих врагов обладали немалым количеством связей в самых высших кругах и готовы были на все, чтобы отвоевать у Drexel свои былые позиции.
       Ближе к концу 80-х начал раскручиваться один из самых крупномасштабных скандалов на Уолл-стрит. Правление Рейгана с его политикой невмешательства в бизнес и экономический бум 80-х подходили к концу. Полетели головы: многие
Фото: AP  
Сейчас Майкл Милкен общается с финансистами только по вопросу пожертвований на борьбу с раком предстательной железы
арбитражеры, "корпоративные налетчики" и сотрудники инвестиционных компаний и банков были осуждены за мошенничество с ценными бумагами. Молодой и амбициозный Рудольф Джулиани, будучи федеральным прокурором, уже тогда метил в мэры Нью-Йорка и стремился во что бы то ни стало извести "змеиное гнездо" на Уолл-стрит, чтобы набрать политический вес к выборам. И как раз в тот момент, когда Джулиани за пару лишних политических очков готов был "порвать" любого, ему и подвернулся Милкен. Беспрецедентное по своей жестокости расследование длилось четыре года. Многие из друзей Милкена, в том числе и руководство Drexel, чтобы облегчить себе наказание или вообще его избежать, начали давать против него показания (Drexel, правда, это не спасло, и в феврале 1990 года компания объявила о своем банкротстве). На Милкена ополчилась общественность. В глазах обывателей он стал олицетворением "десятилетия алчности".
       Милкен боролся до конца. Но в конце концов вынужден был признать себя виновным. В ноябре 1990 года ему был вынесен приговор: десять лет тюремного заключения и штраф в размере $600 млн (в общей сложности за десять лет, начиная с 1990 года, он заплатил около $1 млрд штрафов).
       В реальности он провел в заключении 22 месяца. Условием его досрочного освобождения стал пожизненный отказ от любой деятельности с ценными бумагами. По некоторым оценкам, сумма, оставшаяся у него и его семьи после уплаты всех штрафов, составила около $2 млрд.
       Несмотря на свои преступления, Милкен внес огромный вклад в богатство и процветание Америки. Благодаря своей империи бросовых облигаций он явился одним из авторов экономического бума 80-х. Его также можно назвать одним из отцов-основателей Силиконовой долины. Милкен мобилизовал свыше $25 млрд для таких хай-тек-компаний, как McCow, Viacom, MCI, Cablevision Systems и Time Warner. На эти деньги они создали первую оптико-волоконную сеть в США, первую национальную систему беспроводной телефонии, а также сформировали сеть кабельного телевидения, сделав США лидерами в мире по этому типу вещания. Без "мусорных" облигаций Милкена в те времена они бы просто не смогли привлечь финансирование для своих проектов.
       После возвращения из тюрьмы Майкла Милкена ждал страшный удар: врачи нашли у него рак предстательной железы. Милкену сказали, что жить ему осталось недолго. Но, найдя в себе силы бороться и основав ассоциацию по поиску методов лечения рака предстательной железы, он сумел побороть и болезнь.
       Сейчас Милкен занят на поприще платного образования. Его компания Knowledge Universe, основанная в 1997 году, уже стала одним из ведущих игроков на этом рынке.
       Он по-прежнему верит в такие ценности, как семья, преданность делу и настоящая дружба. Как сказал Леви Раньери, глава отдела закладных в Salomon Brothers: "Я знаю Майкла, и он мне нравится. На его могильном камне напишут: 'Он ни разу не предал друга и ни разу не пощадил врага'".
БОРИС МИТРОФАНОВ
       
       

Тэги:

Обсудить: (0)

Журнал "Коммерсантъ Деньги" от 12.11.2002, стр. 80
Комментировать

Наглядно

валютный прогноз

Социальные сети

обсуждение