выставка современное искусство
В клубе "МуХА" стартовал фестиваль "Митькифест". Первым номером в программе значилась выставка одноименного легендарному движению художника Дмитрия Шагина. На выставке, гордо названной "Торжество добродетели", побывал СЕРГЕЙ Ъ-ХОДНЕВ.
Сложно с ходу сказать, почему куратор Леонид Тишков (это третья выставка из его проекта "Биографии") решил придать событию такое дидактическое и возвышенное название. Митьки ведь, по легенде, существа довольно мирные, тихие и никого, как известно, не хотят победить. Да и с их добродетелью все не так-то просто: не очень ясно, что именно имеется в виду — тернистый жизненный путь или сочиненный на его основе художественный миф. Хотя фестиваль вроде бы про митьков вообще, но приурочен он к некруглому юбилею Дмитрия Шагина. На нем же и сосредотачивается выставка. Живопись самого Шагина, его родителей, гравированные иллюстрации к книгам друзей, тельники-бескозырки, семейные фотографии и прочие артефакты. В углу одиноко стоял маленький телевизор, на котором крутились митьковские мультфильмы: видно было мало что, зато отчетливо слышался саундтрек в виде поющего голоса безнадежно молодого Бориса Гребенщикова.
Картины — всем известный митьковский лубок: бородатые персонажи в тельниках да петербургские виды, не по-петербургски цветастые. Знаменитая "Не плачь, сестренка" — васнецовская Аленушка, пригорюнившаяся над прудом, снова в неизменной тельняшке. Хотя на юбилейной выставке все это приобретает суховато-музейный вид, характерный митьковский стеб, безобидный, просветленный и иррациональный, все равно на своем месте. В духе этого стеба настоящему митьку и полагалось себя высказывать. А сказать митьки успели, несмотря на свою прямо-таки францисканскую умиленную скромность, довольно много, произведя действительно в каком-то смысле эпическое искусство, в котором из дешевого портвейна, котельных и невеселых похмельных утр невероятным образом родился мучительный и залихватский оптимизм.
Немного странно, что это почвенническое, до почечных колик русское движение произвелось на свет в позднесоветском Ленинграде, а не в Москве, как славянофильство; непонятно, почему митькам не пришло в голову записать господ Аксакова и Хомякова в свои духовные предшественники. Те-то ведь тоже растили бороды и рядились (правда, не в матросские рубахи, а в армяки да кафтаны) и тоже видели во всем этом антиобщественный жест. Недаром одна из шагинских картин — на эту тему: "Петр I награждает митька жетоном на право ношения бороды". Чувствительные братания с матерью-сырой землей и пафос жизненной неприкаянности "лишнего человека" русской классики — все это тоже в митьках кривоватым образом отразилось, хотя и непонятно, как это вышло.
Не очень понятен и нынешний статус движения. Несмотря на холеный андерграундный лоск и неплохие задатки всенародной популярности, представить себе коммерциализацию митьков возможно только в виде полной нелепицы. Вот, например, есть на выставке такой абсурд, обертка от продукта малоизвестного молокозавода: сырок "Митек" — с нарисованным моржом в тельняшке. Брэнд? Авторские права, адвокаты? Нет, елы-палы, не то это. Не по-митьковски.
Так что приходится крутить старые капиталы. "МуХА" обещает в эти дни концерты, "Митьковскую дискотеку", трапезы с теперь уже безалкогольной водкой и митьковскими же кинофильмами. А также презентацию шагинского поэтического сборника с названием в виде сакраментального междометия — "Дык!..". Книжечка маленькая, естественно, полосатая и вся в ненавязчивых манифестах, которые звучат так же тоскливо-беспечно, как и все митьковское творчество в целом: "Пусть пока мы в говнище и мраке, но не падайте духом, братки: встанут смирно позорные хряки и прикрутят свои фитильки". И эти старые (образца 1985 года) строчки, и выставка — все так простодушно и жизненно, что забывается про самое главное: ведь митьков-то, собственно, больше нет. Зато остается торжество их добродетели.