Коротко


Подробно

"Врачи не могли отличить живых от мертвых"

Специальный корреспондент Ъ АНДРЕЙ Ъ-КОЛЕСНИКОВ побывал на месте происшествия сразу после окончания штурма.


Возле оцепления стоял продюсер мюзикла "Норд-Ост" Александр Цекало. Он только что, по его словам, вышел из освобожденного здания. Продюсера спрашивали, что он видел.

— Да я не смотрел по сторонам,— отвечал он.— Делал то, что и все остальные. Носил, убирал...

— Людей носили?

— Нет, людей еще раньше меня вынесли. Там же затапливает. Носил вещи. Но видел и трупы.

— Много?

— Не меньше тридцати пяти.

— А заложники? Вы видели заложников? Где они?

— Заложники спят...— Цекало мгновение подумал и добавил: — Заложники спят мирным сном, а террористы, надеюсь, вечным.

— Будет ли продолжен мюзикл?

— Обязательно! Конечно! Ведь все актеры живы!

Тут он не выдержал, решив, видимо, воспользоваться огромным количеством видеокамер, которое, конечно, не на всякого продюсера и не каждый день выпадает, и добавил, что у террористов, видимо, работали хорошие психологи, раз выбрали его мюзикл, потому что это настоящий русский семейный мюзикл.

— И все их психологи обосрались жидким стулом! — в сердцах поставил он точку.

Через некоторое время к журналистам подошел вице-мэр Москвы Валерий Шанцев. Он сообщил, что проведена уникальная операция, и категорически отказался назвать точное количество жертв.

— Видел убитых сестер-террористок, видел афганца. Своими глазами афганца видел! Убитого Бараева видел. Лично пожал руку полковнику, который его убил.

По его словам, были убиты 22 террориста, еще двоих взяли в плен. Еще кто-то скрылся.

А тележурналисты рассказали про одного задержанного. Как будто бы через некоторое время после начала штурма к оцеплению подбежал растрепанный молодой человек, огляделся по сторонам, а заметив съемочную группу НТВ, бросился к ним как к родным и попросил на секундочку мобильный телефон. Ему дали, поинтересовавшись, откуда он. "А что, вы меня не узнаете? — удивился он.— А, ну да, мы же в масках были... Ребята, ну вы же к нам в ДК приходили с камерой, мы же вас хорошо приняли..." Позвонить молодой человек не успел, его скрутили подбежавшие спецназовцы.

Про то, что с заложниками, никто не мог сказать ничего толкового. Ясно было, что в зале применили газ, от которого часть людей задохнулась. Через некоторое время мне удалось поговорить с человеком, который в восьмом часу утра случайно оказался у входа в 13-ю больницу, куда отвезли часть пострадавших заложников, и помогал выносить пострадавших. Он рассказал, что их привезли на трех набитых автобусах, в каждом из которых было не меньше пятидесяти человек. Примерно двадцать человек из всех трех автобусов вышли более или менее самостоятельно. Их страшно рвало. Остальных выносили. По его словам, они были в таком состоянии, что даже врачи сразу не могли отличить живых от мертвых.

— А тем более мы! Мы просто выносили их. Они все были синие!

Врачи осматривали заложников и сортировали их: кого в морг, кого в палаты.

Очевидец, с которым я говорил, не заметил раненых. Все пострадавшие, по его словам, отравились газом.

Минут через 40 больницу оцепили милиционеры и перестали пускать в больницу вообще кого бы то ни было. Вскоре у центрального входа собралась большая толпа. В ней были и те, кто приехал, чтобы принести передачи, так сказать, обычным больным, и те, кому позвонили из оперативного штаба и сообщили, что их родные именно в этой больнице. Ни с теми ни с другими не разговаривали. Люди напирали на ворота.

— Почему с передачей не пускают? — кричала пожилая женщина.— Я тут сейчас все разнесу!

— Замолчите! У нас катастрофа, мы и то молчим,— сказала ей женщина, стоявшая рядом.

— Катастрофа у них... У меня тоже катастрофа. Ребенку операцию сделали. Пустите меня!

— Да замолчи ты! И без тебя тошно...

— Сама замолчи...

Немного в стороне стояла бывшая заложница Люба, которую освободили накануне днем. Любе было плохо, она едва держалась на ногах, но никуда не уходила, потому что в эту больницу, как ей сообщили, привезли несколько ее друзей. Они пошли на мюзикл компанией в 11 человек. Из зала отпустили только ее, и только по одной причине:

— Я там несколько часов выла сиреной, они, видимо, больше не могли этого слышать. Надо было или убивать меня, или выпускать. Они почему-то выбрали второе.

Наконец, вышел полковник милиции и сказал, что списки бывших заложников, лежащих в больнице, будут готовы после обеда.

— Это во сколько? — крикнули ему.

— Ну вы вот когда обедаете? — насмешливо переспросил полковник.— Вот пообедаете и приходите.

— Ну тогда я пошел обедать,— мрачно сказал пожилой мужчина, у которого в заложниках был сын.

Толпа немного успокоилась. Но потом кто-то сказал, что знает, почему до обеда не будет списков.

— Просто там сейчас люди умирают от этих газов, и пока неизвестно, кто останется в живых к обеду!

Снова все запаниковали. Еще через некоторое время родственников стали наконец пускать в больницу. Но свиданий с близкими не разрешали.

Тэги:

Обсудить: (0)

Комментировать

Наглядно

валютный прогноз

обсуждение