Коротко


Подробно

Фото: Петр Кассин / Коммерсантъ

От клезмера до Вагнера

Гала-открытие фестиваля CONTEXT

На сцене Музтеатра имени Станиславского и Немировича-Данченко прошло гала-открытие международного фестиваля CONTEXT. Diana Vishneva. Рассказывает Татьяна Кузнецова.


Диана Вишнёва, открывшая концерт краткой речью, сама в нем не танцевала, сославшись на совет врача. Впрочем, на гала и без Дианы оказалось много звучных имен, а во всеядной программе уживались правоверная классика, жанровые сценки, танец концептуальный и танец развлекательный.

На разогрев дали как раз концепт — фрагмент из балета Уэйна Макгрегора FAR, и это оказалось не лучшей идеей. Публика была еще не готова переварить ни сложную конструкцию опуса, ни его лексику; для зрения он примерно то же, что для слуха музыка «шумового террориста» Бена Фроста, на которую и сочинено это танцисследование взаимодействия тела и интеллекта, вдохновленное книгой историка Роя Поттера «Flesh in the Age of Reason» («Плоть в век разума»). FAR стоит смотреть целиком и в оригинальном оформлении — показанный три года назад в Петербурге, он произвел сокрушительное впечатление.

Лучше уж было бы подать на закуску неизвестную в России труппу Bodytraffic из Лос-Анджелеса. В 15-минутной сюите с длинным названием «И в полночь зеленая невеста пролетала над рыночной площадью» хореограф Барак Маршал смешал серию танцев, составленных из дискретных поз с характерной жестикуляцией (вроде воздевания рук к небесам или хватания за голову), с актерскими диалогами, сладострастно описывающими приготовление блюд еврейской кухни. И приправил эту попсовую смесь клезмерской музыкой, дополненной песнями сестер Берри. Такое незатейливое блюдо могло быть изготовлено хоть полвека назад; от «Еврейской сюиты» Игоря Моисеева его отличают разве что скудость хореографии и невысокий профессиональный уровень артистов.

Столь же старомодно выглядел дуэт с необъяснимым названием «Змеи и лестницы», сочиненный на музыку Бриттена американцем Джастином Пеком. По букве и духу он напоминал советский балет эпохи глубокого застоя: между классическими обводками и кокетливыми, но скромными поддержками Юноша (солист Большого Денис Савин) и Девушка (балерина из Майами Дженет Дельгадо) демонстрировали созревающее чувство, держась за руки и подолгу вглядываясь друг другу в глаза.

Неподвластна времени лишь удивительная Алессандра Ферри. Сделав международную карьеру и уйдя на заслуженную пенсию, итальянка вернулась на большую сцену в 50 лет, вдохновив не только почтенного академика Джона Ноймайера, но и радикала Макгрегора, поставившего для нее балет по произведениям Вирджинии Вулф. В московском гала Алессандра Ферри вместе с Германом Корнехо тоже танцевала хореографию Макгрегора — любовный дуэт «Свидетель», и все трое были неузнаваемы: погрузневший и отяжелевший 36-летний танцовщик, невиданно нежный и проникновенный хореограф и балерина с юношески гибким чувственным телом, не ведающими преград ногами идеальной формы и зрелым актерским мастерством.

Сильнее Ферри поразил только Гойо Монтеро — испанец, возглавляющий Балет Нюрнберга. По заказу фестиваля CONTEXT он специально для пермской труппы поставил 20-минутный балет «На части» («Asunder») на музыку Оуэна Белтона и обработанного им Шопена, а также Рихарда Вагнера в аранжировке Ури Кейна — мудрый, лаконичный, сдержанный, беспафосный.

Для своей танцевальной антиутопии не страдающий от недостатка фантазии хореограф придумал простейший пластический ход: обоеполый кордебалет, сбитый в единое тело и затянутый в серое, семенит на присогнутых коленях, свесив руки и головы. Его шарканье широко и интенсивно: за секунды кордебалет меняет ритм, темп, строй, местоположение, геометрические очертания. Он может прыгать, бросаться на пол, вертеться, но как-то безвольно, будто ноги все еще подкошены, а головы не подняты. Стоит кордебалетному стаду распасться на отдельные особи, как люди буквально теряют стержень: вертикаль корпуса меняется на шаткую диагональ.

В балете есть и протагонистка, но она не лидер, не оппозиционер — не взывает и не противостоит. Солистка (Евгения Четверикова) просто отваживается оглядеться или отстает от толпы. И тогда кордебалетное тело поглощает ее, перемалывает и встраивает в свои ряды без раздражения или негодования. Есть у нее и пара маленьких дуэтов, обнадеживающих в своем начале и безысходных к финалу. В последней сцене хореограф остроумным ходом как бы опровергает социальность своего детища, сводя его смысл к теме подневольности искусства. На заднике вспыхивает свет, видны кулисы, черная яма зрительного зала и выстроившиеся в шеренгу танцовщики, дисциплинированно кланяющиеся пустоте. Через секунду понимаешь, что все это — виртуальный мираж: настоящая артистка только одна, и она сквозь прозрачный занавес авансцены тихо вглядывается в нас, сидящих в зале. К сожалению, хореограф, решив разжевать мысль до кашицы, чуть позже присоединяет к танцовщице и остальных артистов во плоти, перед этим позволив им краткосрочный танцевальный прорыв. И все же, несмотря на двойной финал и горький пессимизм, этот балет чрезвычайно красив и даже гармоничен. Каждый смысловой поворот, каждая смена мизансцен мотивированны и в то же время неожиданны. Безупречно ровно, точно, ярко станцованный пермской труппой этот теперь уже русский балет, возможно, лучшее приобретение CONTEXT за все пять лет его существования.

Комментировать

рекомендуем

Наглядно

все спецпроекты

актуальные темы

все темы
все проекты

обсуждение