Коротко


Подробно

Спокойной ночи, латыши

Полоса 030 Номер № 40(395) от 15.10.2002
Спокойной ночи, латыши
Фото: ИТАР-ТАСС  
Брэнды как люди: иных уж нет, а те далече. Вот и брэнда СССР уже десять лет как нет, а все же интересно, что произошло с торговыми марками, пользовавшимися в советские времена всенародной славой,— какие из них просто сгинули за минувшие десять лет, а какие приспособились и выжили.
       Латвия была одним из лидеров по числу прославленных брэндов на единицу площади. На встречу со старыми знакомыми отправились специальный корреспондент "Денег"
 ВЛАДИМИР ГЕНДЛИН и фотограф  ВАЛЕРИЙ МЕЛЬНИКОВ.
       
Блондинки нас не любят
       На протяжении полувека простому советскому работяге приятно было сознавать, что на просторах его необъятной родины есть своя маленькая Германия. Там живут натуральные блондинки, так прелестно коверкающие русскую речь. Там делают молочные, мясные и рыбные деликатесы, там выпускают чудеса техники — транзисторные приемники Spidola, которые, поднатужившись, можно дотащить до лесной лужайки, чтобы на полную мощность прослушать всей компанией какой-нибудь ВИА. Гражданки СССР впадали в экстаз при слове "Дзинтарс". Подростки по-взрослому козыряли перед подругами сверкающими мопедами "Рига-12". А горожане перед Олимпиадой получили небывалого дизайна маршрутки по имени RAF.
       И все же для советского человека эта маленькая и удаленная на запад республика оставалась загадочной территорией. Сведения о ней укладывались в хаотичный понятийный ряд: латвийская сгущенка, латвийские шпроты, латышские стрелки, Рижское взморье, рижский хлеб, "Рижский бальзам", рижский ОМОН...
       И вдруг все это куда-то подевалось. Мопеды, "спидолы", маршрутки и бальзам нас покинули. Новые россиянки забыли слово "Дзинтарс". В какой-то момент закралось даже подозрение, что и блондинки нас не любят. Новые проблемы и новые интересы заставили нас забыть о существовании этой страны, а ее брэнды превратились в неправдоподобную легенду.
       Чтобы выяснить, было ли все это на самом деле и куда оно подевалось, мы и отправились в Латвию вместе с группой НТВ.
       
Почему "РАФы" летают
       — Вы уже были в Латвии? — спросила попутчица в поезде.
       — В 86-м,— ответил я.
       — Ну что вы, это уже другая страна. Вы ее не узнаете.
       Оказалось, страна как страна. Видно, что очень хочет в Европу. Попадет в нее года через два — ожидается, что уже в 2004 году Латвию примут в Евросоюз. А станет полноценной Европой еще лет через десять.
От марки RAF остались лишь ржавые металлоконструкции и пустые цеха(внизу)
       Но пока это странная смесь Европы и "совка". Из-за современных офисных зданий предательски выглядывают обшарпанные пятиэтажки. Трехзвездный отель в Старом городе приятно удивляет комфортом и хорошим сервисом, но лифт с оплавленными кнопками (баловались окурком) датирован 1986 годом, сантехника, похоже, не менялась с тех же времен. Это вообще в стиле жителей Латвии: люди стараются жить хорошо настолько, насколько позволяют средства, и вынуждены откладывать борьбу с недостатками до лучших времен.
Стремление жить хорошо выражается и в большом количестве новых иномарок. Российский автопром на улицах Риги практически не представлен. А вот микроавтобусы RAF исчезли навеки. Лишь по пути на завод RAF, на хуторе возле городка Олайна, мы заметили знакомый "носатый" профиль.
       Крестьянка Люда сообщила, что этот насквозь проржавевший аппарат принадлежит ее зятю и используется как сарай. Ездить может, но никогда в таких целях не использовался. Впрочем, если срезать кузов и сколотить деревянные борта, получится нормальный грузовичок для полевых работ.
       Вторая встреча с "рафиками" произошла на самом RAF в Елгаве. Машин было три. Это были последние разработки, которые никто так никогда и не увидел.
       — Если бы правительство предоставило льготный налог и реструктуризацию долга, RAF смог бы выжить за счет Азии,— говорит исполнительный директор ООО Baltiva Янис Маргевич.
       ООО Baltiva — новый хозяин территории в 120 тыс. кв. м, на которой раскинулись пустующие корпуса RAF. Компания, занятая производством глиняной посуды, выкупила бывший автогигант в 2000 году за сумму, которую Янис Маргевич отказался сообщить. Не потому, что это коммерческая тайна,— просто сумма унизительно мала. Сначала была идея перепродать завод кому-нибудь из западных автопроизводителей. Но поняли, что это нереально. Сейчас обдумывается идея создания технопарка — с тем, чтобы сдавать цеха в аренду небольшим предприятиям. Пока что самый оживленный участок RAF — картодром, где иногда тренируются окрестные гонщики.
С другой стороны, сборочный цех еще в рабочем состоянии, имеется проектная документация на вполне современные микроавтобусы — здесь еще можно производить машины.
       — Вот недавно ЕрАЗ интересовался,— говорит господин Маргевич.— Надеемся, купит проектную документацию. Но лучше здесь производить. Мы тут люди временные, но хотим что-то после себя оставить. Все-таки это была всесоюзная стройка.
       
       Первый микроавтобус RAF собрали в 1954 году пятеро энтузиастов из двух "газиков" с использованием ДСП, дерматина и брезента. С тех пор на рижской площадке выпускали несколько моделей RAF (до 1500 штук в год). В 1975 году началось строительство завода в Елгаве, где к 1980 году была выпущена самая известная модель RAF-2907. Объем производства — до 15 тыс. штук в год, треть — в модификации "скорой помощи". На RAF работали 4 тыс. человек. Обанкрочен в 1997 году.
       
       Сегодня завод выглядит как идеальная натура для голливудских триллеров — вдоль цехов свистит ветер, хлопают пустые двери, на девятом этаже заводоуправления валяются забытые офисные тумбочки и телевизор "Радуга-719". Из отпочковавшихся от завода бизнес-единиц живет только "РАФ-Авиа" — заводу принадлежали четыре самолета, на их базе была создана чартерная авиакомпания.
— Вы только не пишите слишком мрачно,— просит Янис Маргевич.— Может, здесь еще что-то получится.
       
Чисто поезд, чисто мчится
       "Он уехал прочь на ночной электричке",— пело радио в холодном депо, словно по заказу радиослушателей: мы как раз осматривали только что отремонтированную электричку на заводе RVR. Это еще один промышленный гигант, переживший банкротство и теперь пытающийся возродиться из пепла.
       Кстати, насчет пепла: по иронии судьбы прародителем Рижского вагоностроительного завода было акционерное общество "Феникс", созданное в Риге в 1895 году и ставшее одним из промышленных флагманов царской России. В частности, именно здесь был создан вагон-ставка для императора Николая II.
На заводе RVR только-только возобновили производство. Пока ручное
Во времена независимой Латвии на базе "Феникса" было создано акционерное общество Vairogs ("Щит"). Завод собирал лицензионные "форды", заново наладил вагоностроение.
       В 1945 году советское правительство поставило задачу RVR — стать одним из крупнейших в Европе производителем электричек и дизельных поездов. В лучшие времена на RVR 6 тыс. рабочих производили около 600 моторизованных вагонов.
       Закрытие границы с Россией и введение латвийского рубля в 1991-1992 годах нанесло первый удар по предприятию: на заводе начинали делать поезд по одной цене, а заканчивали по другой. Были и промахи руководства — как-то получили предложение о выгодной конвертации, но банк лопнул, с ним пропали деньги на сумму двух поездов (10-вагонный поезд стоит порядка $2 млн).
       В 1997 году госпакет акций завода на аукционе выиграла украинская фирма "Латек" (за 16 млн латов). Но победитель не смог заплатить, аукцион аннулировали. На заводе остались две тысячи рабочих, которые еще долго по привычке приходили бесплатно что-нибудь подкрутить. В марте 1998-го RVR был обанкрочен. В 2000 году большую его часть купили компании "Северстальлат" и Vairogs-M под склад строительных металлоконструкций. А в январе 2001 года группа руководителей цехов и завода организовала ООО Vairogs-K, которая совместно с компанией "Феликс" выкупила завод.
       Сейчас на RVR работают 400 человек. Потихоньку поступают заказы от железных дорог бывших советских республик, локомотивные парки которых нуждаются в ремонте. Послали предложение Москве по модернизации чешских трамваев Tatra T-3. Проблема в том, что многие страны — бывшие потребители уже успели обзавестись собственным вагоностроением.
— Наша монополия утеряна, и мы хотим сотрудничать,— говорит гендиректор RVR Лазарь Райзберг.— Конкурировать с Западом мы не можем, но на востоке у нас есть перспективы.
       RVR предстоит адаптироваться и к новым объемам производства, которые сократились примерно в 100 раз. Не все потенциальные клиенты в курсе, что завод еще существует. Тем не менее инвестпрограмма на будущий год запланирована в объеме 2,2 млн латов (около $4 млн).
       
"Музыка на-а-а-с связала..."
       Осмотр завода ВЭФ занял всего пять минут. От бывшего флагмана советской радиоэлектроники, где работали 20 тыс. человек, остались одни бетонные плиты и перекрытия. Сам ВЭФ распался на шесть компаний, из которых лишь ВЭФ-КТ работает по профилю — производит телефоны и телефонные станции. Рижане говорят, если бы после приватизации "Латтелекома" ВЭФу дали заказ на поставку телефонных станций, он бы выжил. Но заказ отдали иностранцам. Зато выжил завод печатных плат, входивший в ВЭФ,— его выкупил бывший конкурент, завод Radiotehnika, вместе с правами на торговую марку ВЭФ.
       
Завод Radiotehnika создан в 1928 году как фирма Foto-Radiocentral Leivits, объединившаяся затем с фирмой Apsitis i Zukorskis. Производила радиоприемники. В годы второй мировой войны была передана немецкой компании Telefunken, занималась ремонтом навигационной аппаратуры для
субмарин. После войны Radiotehnika выпустила первую советскую радиолу Daugava, первую стереофоническую радиолу Rigonda, первую выносную колонку RRR. В 1961 году выпустила первый советский транзисторный приемник Gauja, в 1965 году — Selga. Среди самых популярных моделей — переносной радиоприемник 1-го класса Riga-103. Другие торговые марки завода — Baltica, Dzintars, Melodija. Главный конкурент Radiotehnika в советские времена — завод ВЭФ, 40% производства
Раньше латвийский звук гремел по всему СССР. Теперь "Радиотехника" борется за то, чтобы ее услышали в маленькой Европе(вверху и вниху)
которого приходилось на транзисторные радиоприемники 2-го класса Spidola (1 млн штук в год). В советские времена на "Радиотехнике" работали 16 тыс. человек, сейчас — 350.
       
       В октябре 1998 года "Радиотехнику" выкупила на аукционе компания "Балтлайн" за 2,5 млн латов. Из слов президента "ВЭФ Радиотехника" Эдуарда Малеева стало ясно, что советские радиоприемники неконкурентоспособны. Зато остались уникальные наработки в области акустического оборудования, за счет чего завод сейчас и живет. Продукция — домашние кинотеатры, сабвуферные комплекты, обычные стереопары — поставляются в Германию, Англию, Швецию, Финляндию, Тайвань, Австралию. Правда, только в Финляндию и Россию, где помнят и ВЭФ, и "Радиотехнику", они идут под своим именем. В Германии они продаются под маркой BSS, в Англии — Acoustic Reference. С 2000 года завод стал поставлять телевизионные стойки для Samsung, с 2001 года — для Toshiba.
       Растут и поставки в Россию. Если еще два года назад этот рынок был закрыт (нужно было искать каналы контрабанды), то сейчас средний класс готов платить за хороший звук. Впрочем, цены "Радиотехники" и так раз в десять ниже, чем у раскрученных марок. Однако технологическое совершенство еще не гарантирует успеха на рынке. Сегодня важнее соблюдение сроков поставок, гибкость производства, инвестиции в маркетинг. Одна из проблем — отсутствие имени, не позволяющее поднимать цену на продукцию. Но торговля не хочет работать с дешевым продуктом — он приносит слишком маленькую маржу. Другая задача — удержаться в секторе продукции Hi-Fi. "Как только мы скатимся в ширпотреб, нас сразу поглотят китайцы",— говорит технический директор Виктор Лагарнов.
       
Balzams на душу
       Латвия потеряла много брэндов, дорогих сердцу россиян. Уже нет в Латвии сгущенки — молочно-консервный комбинат в Резекне обанкротился (говорят, в этом был заинтересован один из иностранных инвесторов). По другой версии, комбинат, потеряв крупнейшего клиента — Минобороны РФ, так и не сумел приспособиться к работе на внутреннем рынке. Сильнейший удар по рыбной отрасли Латвии нанес российский дефолт 1998 года — из 18 рыбоперерабатывающих заводов выжила лишь часть. Пищевая промышленность почти полностью перешла в руки иностранцев. В свое время крупнейшие пищевые предприятия страны вошли в консорциум AVE LAT Grupa, созданный бывшим заместителем министра сельского хозяйства Андрисом Шкеле, впоследствии премьером Латвии. Многие предприятия консорциума были распроданы — Kaja (рыбокомбинат), Laima (шоколад), Uzvara (леденцы), Hansa Maiznice (хлеб), Baltic Ovo (яйца), Rigas miesnieks (мясокомбинат), Rigas piena kombinats (молоко), Rigas vini (завод шампанских вин). А одно из крупнейших предприятий — Latvias Balzams досталось российскому "Союзплодоимпорту" (СПИ).
"Рижский бальзам" крепок, как и в прежние годы
Кстати, из всех латвийских брэндов именно "Рижский бальзам", а также Dzintars сохранили и даже упрочили свои позиции. Latvias Balzams сегодня самый крупный алкогольный производитель в Балтии, имеет 48% рынка в Латвии. В 1999 году завод создал новую группу — коктейли до 12° и сидр, заметив переориентацию потребителей на слабоалкогольные напитки. В русле этой же тенденции в 2000 году был куплен завод шампанских вин Rigas vini. За 2001 год оборот компании составил 48,32 млн латов, прибыль — 1,79 млн латов, прогноз на 2002 год — 49,87 млн латов и 2,081 млн латов соответственно. На предприятии хранится почетная грамота минфина республики как третьему по величине налогоплательщику страны.
       Я спросил у председателя правления Latvias Balzams Юриса Гулбиса:
       — Не секрет, что Latvias Balzams — единственная компания в мире помимо России, имеющая юридические права на марки Stolichnaja и Moskovskaja. И есть мнение, что СПИ приобрел Latvias Balzams именно из-за проблем, которые у него возникли в России по поводу прав на эти марки. Вас не смущает появление акционера с таким политизированным "бэкграундом"?
Дзинтарс" выжил, потому что отказался от надбавки за брэнд
— Мы публичная компания, у нас 20 тыс. акционеров. СПИ пришел в большим портфелем заказов, и благодаря этому мы смогли увеличить водочное производство в шесть раз.
       Удачно адаптировались к переменам и на Dzintars. По словам коммерческого директора предприятия Михаила Шпика, развал СССР сузил рынок до размеров Латвии. Психологически трудно было остановить конвейер. В результате многие "умирали", а их стоки распродавались годами. Были проблемы с переходом на латвийский рубль в 1991 году — из-за отсутствия механизма конвертации многие должники в СССР не смогли расплатиться. Кроме того, счета Dzintars пропали во время кризиса во Внешэкономбанке. "Кинуло" и родное государство: латвийский рубль вводился один к одному, а лат — 1:200. А 200 рублей, между прочим, была неплохая зарплата — а тут вместо месячной зарплаты народ получает монетку в один лат!
       На Dzintars вовремя приняли меры: остановили конвейер, сократили персонал, а средства потратили на переоснащение. Ассортимент был переориентирован на новый рынок сбыта: увеличили объем "белой косметики" — шампуни, бальзамы, гели. Сегодня Dzintars работает в нише среднего класса и пробует себя в категории элитной продукции. При этом деньги вкладываются не в рекламу, а в сам товар. Это позволяет не брать деньги за брэнд и удерживать недорогую планку в любой ценовой категории. Сегодня по результатам 2001 года Dzintars держит в России 8% рынка губных помад и 3% парфюмерии. В Латвии по губным помадам — 50%, по парфюмерии — 35%.
       
ДОПРОС С ПРИСТРАСТИЕМ
       
       На вопросы спецкорреспондента "Денег" ответил Валдис Биркавс, премьер-министр Латвии в 1993-1995 годах.
       — Вы руководили республикой в годы развала крупнейших предприятий Латвии. Вам их не жалко?
       — Очень жалко. Но жалость не экономическая категория. Их и погубила жалость: директора хотели сохранить свои предприятия, но не понимали, что это невозможно. Такая же история происходила и в ГДР, и в других странах соцлагеря.
       — Говорят, промышленность разваливалась умышленно, чтобы побудить рабочих и итээров покинуть страну.
— Ни в коем случае! Налоговая политика была единая, денег не давали потому, что их не было. Все было честно. Государство не мешало и не помогало, а наблюдало со стороны — кто выживет.
       — Если бы вы поддержали RAF, он бы выжил?
       — К нам поступило предложение от Mercedes перевести на RAF производство их старых автобусов. Я поехал на завод, и мне показали новые модели, собранные на коленке. Я дал им 3 млн латов. Но они не смогли наладить производство, в результате мы остались и без RAF, и без Mercedes.
       — Вас критиковали за невыгодные условия приватизации "Латтелекома". В частности, вы лишили ВЭФ заказа на телефонные станции, который помог бы им встать на ноги.
       — Условием приватизации "Латтелекома" были инвестиции в $600 млн, что включало полную телефонизацию сельской местности, использование местной рабочей силы и местных материалов. Выиграл консорциум под руководством Cable & Wireless. ВЭФ тоже пытался участвовать, но он бы не справился. Мы отдали бывшему военному предприятию заказ на изготовление телефонных будок — до сих пор стоят. Сегодня из наших автоматов можно звонить в любую точку мира.
       

Тэги:

Обсудить: (0)

Журнал "Коммерсантъ Деньги" от 15.10.2002, стр. 30
Комментировать

Наглядно

валютный прогноз

Социальные сети

обсуждение