В Музее кино начался показ фильмов знаменитого японского режиссера Кэндзи Мидзогути. В программу включены 19 лучших картин мастера, а также фильм его ученика Канэто Синдо "Кэндзи Мидзогути. Жизнь кинорежиссера". Ретроспектива продлится до 28 октября.
Фильм "Белые нити водопада" датирован 1930 годом и представляет начало пути Мидзогути, хотя дебютировал он почти на десять лет раньше. Картины "Жизнь О`Хару, куртизанки" и "Сказки туманной луны после дождя" создали режиссеру мировое имя в начале 50-х и признаны абсолютными шедеврами. Именно тогда послевоенная Европа начала открывать неведомый материк японского кино, его утонченную культуру, скрытую под суровым самурайским имиджем. Еще несколько названий: "Дикие маки", "Повесть о поздней хризантеме", "Женщина, о которой ходят слухи" и самая последняя лента, снятая режиссером в 1956 году,— "Улица стыда".Любимое слово в названиях — monogatari, что может означать и повесть, и сказку, и рассказ. Любимые героини — женщины. Сын коврового мастера, Мидзогути вырос в нищете, был свидетелем того, как его старшую сестру продали в бордель. В 13 лет он бросил школу и пошел работать в больницу; с 17, после смерти матери, взял под опеку свою сестру-гейшу. Учился в художественной школе, писал стихи, ставил спектакли на открытых площадках, работал в газете рекламным дизайнером — прежде чем прийти в кино и снять за 34 года 80 фильмов.
Мидзогути легко менял реалии и атрибуты своих киноработ — от сатирических комедий до экспрессионистских упражнений, от реалистических социальных драм до поэтических баллад о художниках. Однако в центре всех его экранных композиций неизменно была женщина. В ранних фильмах режиссер смотрит на нее, удивляясь и восхищаясь ее красотой. В поздних картинах в этом взгляде появляется требовательность и даже ирония, но никогда не исчезает уважение. Несмотря на то что женщина у Мидзогути сохраняет покорность, признает власть мужчин и не решается на бунт, женские образы полны какой-то непостижимой, почти магической внутренней силы.
У Мидзогути был глаз художника и душа поэта. Он создал особый визуальный стиль и свою вселенную с очень конкретной атмосферой и настроением. В то же время его фильмы полны фантазии и ощущения нереальности. Они балансируют на тонкой грани между правдой и вымыслом — грани, которую традиционная японская эстетика рассматривает как единственно возможный источник наслаждения искусством.
Мидзогути принадлежит к четверке великих японских классиков кино; трое других — Ясудзиро Одзу, Микио Нарузе и Акира Куросава, причем у нас достаточно хорошо известен только последний. Музей кино вместе с посольством Японии в России уже организовывал ретроспективы Одзу и Нарузе, теперь очередь дошла до Мидзогути. Впрочем, знатоки и ценители открыли Мидзогути задолго до того, как он стал доступен в таком большом ретроспективном объеме. Одно из моих ранних киноманских впечатлений: Андрей Тарковский заходит в полный зал кинотеатра "Иллюзион", где крутят одну из лент Мидзогути, и почетному гостю ставят в уголке стул. Последствия этого просмотра можно увидеть и в "Зеркале", и в "Сталкере".