Рекламаwww.kommersant.ru/ad

Радио «ЪFM»

Слушать прямой эфир

Выпуск газеты №190

В архив

RuStore
Скачайте в
RuStore
AppGallery
Скачайте в
AppGallery
Android
Загрузите на
Android
Радио «ЪFM»«ЪFM»
Выпуск газеты №190«Ъ» Газета
Журнал "Коммерсантъ Власть"

"Капитан Красной армии Ким был хороший мужик"

30.09.2002, 00:00
 Фото: РОСИНФОРМ 
  Обильные урожаи женьшеня обеспечили долгую жизнь товарищу Ким Ир Сену и созданному им режиму 
       "Власть" завершает рассказ о становлении социалистического государства на Корейском полуострове и о жизни его руководителя Ким Ир Сена.* Погрузиться в историю КНДР нам помог президент Российского общества дружбы с КНДР контр-адмирал Владимир Толстиков.
Инициатором смещения Ким Ир Сена был Хрущев
       — В архиве ЦК КПСС есть документ, где работа Ким Ир Сена в первый послевоенный период подвергалась достаточно жесткой критике (см. записку Вячеслава Молотова и Михаила Суслова.— Ъ)...
       — Не думаю, что это была объективная критика. Конечно, были в КНДР и непорядки. К примеру, после войны расцвело взяточничество. Причем если чиновник попадался на взятке меньше миллиона вон, его наказывали в административном порядке — давали выговор или снимали с работы. Если больше — судили. Был такой случай. Генеральный прокурор попался на крупной взятке. Он брал крупные суммы за помилование. С учетом размера взяток ему грозил расстрел. Но северные корейцы сами казнить его не решились, поскольку он был хоть и корейцем, но присланным из СССР, и обратились к Москве с вопросом, что с ним делать. Судите по своим законам, ответили из Москвы, и прокурора расстреляли.
       А восстановление страны давалось корейцам очень нелегко. Представьте себе, у них никогда не существовало производства кирпича. Глина в Корее слишком жирная, и кирпичи после обжига просто разваливались. Я помню, как вышло из положения венгерское посольство. Они объявили по пхеньянскому радио, что за каждый целый кирпич определенного размера будут платить по 100 вон. И через считанные дни население набрало на развалинах, очистило и продало в посольство столько кирпичей, что хватило на строительство нового здания. А с кирпичным дефицитом справились так. Из СССР приехала группа специалистов с химической лабораторией. Покумекали они, разработали какие-то присадки к глине, и производство было налажено. Конфуз поначалу получился с бетоном. Наши прислали в Пхеньян бетономешалку, не зная, что никто в стране не умеет с ней обращаться. Корейцы сделали все по инструкции. Загрузили компоненты, посмотрели, что получилось, и остались довольны. А тут вечер. Эксперимент решили продолжить утром. Ну, а бетон в мешалке за ночь схватился намертво.
       — А что, советских советников в КНДР не было?
       — Советники были. И советские, и китайские. И я полагаю, что обвинения в приведенном вами документе связаны именно с тем, что Ким Ир Сен с 1954 года стал постепенно уходить из-под опеки СССР и КНР. Я много позже читал запись бесед в Москве с китайским премьером Чжоу Эньлаем того периода. Он жаловался, что корейские товарищи настаивают на немедленном выводе китайских народных добровольцев из КНДР. Чжоу говорил, что в Китае трудная ситуация и быстро устроить и обеспечить работой миллион солдат они в короткие сроки не могут.
       Тогда же — в 1954 году — Ким Ир Сен стал избавляться от приезжих корейцев. Дело в том, что в первое время в Корее не хватало опытных руководителей. И в Корею были направлены советские и китайские корейцы с большим партийным стажем и опытом работы. Хотя случалось по-всякому. Наш бывший школьный учитель, например, стал начальником генерального штаба Корейской народной армии.
       Сложилась система, когда всеми министерствами и ведомствами руководили тройки. К примеру, министр — корейский кореец, первый зам — советский, просто зам — китайский. Могли быть и другие сочетания, но всегда во главе любого дела стояли представители всех трех групп. И вот как-то утром прибегает ко мне представитель китайского информационного агентства "Синьхуа" с вытаращенными глазами. Министра связи, говорит, китайского корейца, посадили под домашний арест. Потом оказалось, что репрессированы еще несколько китайских корейцев.
       — Мао не пытался их защитить?
 Фото: РОСИНФОРМ 
  
— Он прислал сидящему под домашним арестом министру связи новенький американский "Кадиллак", чтобы продемонстрировать свое отношение к происходящему. Но корейцы этот жест проигнорировали.
       — И потому Мао начал настаивать на смещении Ким Ир Сена?
       — Инициатором смещения Ким Ир Сена был Хрущев. Он после ХХ съезда задался целью поснимать всех руководителей соцстран, которые поддерживали культ личности Сталина.
       — А Ким Ир Сен был сталинистом?
       — Конечно. Копировал Сталина даже в одежде: ходил в таком же маршальском мундире или похожем на сталинский френче. Он, как и Сталин, после войны выпустил книгу. У Сталина она называлась "Великая Отечественная война советского народа". А у Ким Ир Сена — корейского. Так вот, в 1956 году на пленум ЦК Трудовой партии в Пхеньян прилетели Микоян, заведующий международным отделом ЦК КПСС Борис Пономарев и китайский маршал Пэн Дэхуай, который во время войны командовал народными добровольцами. Корейцы потом долго не признавали, что такой пленум был. А потом начали называть его то сходкой, то сборищем. Расчет в Москве и Пекине был на то, что у советских корейцев в ЦК было большинство. Но для смещения Ким Ир Сена не хватило четырех голосов.
       — Кто-то перебежал?
 Фото: РОСИНФОРМ 
 "Корейские товарищи, форсируя индустриализацию страны, не уделяют должного внимания улучшению материального положения населения" 
— Не берусь судить. Но это мероприятие в любом случае вряд ли имело бы успех. Я в то время уже уехал из Пхеньяна, но корреспондент "Правды" Слава Разуваев рассказывал мне, что рядом с городом стояла дивизия одного из преданных Ким Ир Сену генералов, О Де У, готовая в любой момент вмешаться в дело. Думаю, что так оно и было. О Де У потом стал министром обороны и членом политбюро.
       — После этого началось изгнание советских корейцев?
       — Не сразу. Я после Кореи работал в Венгрии, затем учился в Академии общественных наук, откуда меня выдернули на работу в международный отдел ЦК, к Пономареву. И на рубеже шестидесятых мне стали часто звонить знакомые по работе в Пхеньяне советские корейцы. Они сообщали, что приехали в Москву и просили помочь с устройством на работу, с жильем.
       — Бежали даже те корейские корейцы, которые имели советских жен (см. записку председателя КГБ Шелепина.— Ъ). Но ведь, наверное, из Кореи смогли уехать далеко не все? Некоторые, говорят, были казнены.
       — Я не могу рассказывать о том, чему не был свидетелем. Говорили, что некоторые мои знакомые были отправлены на работу в отдаленные местности и там погибли. Но как, почему, я не знаю. Многим руководство КНДР разрешало уехать официально. А к примеру, посол КНДР в СССР, китайский кореец, решил не возвращаться в Пхеньян и остаться у нас. Корейцы долго просили выдать его, но наше руководство отказалось.
       
 Фото: РОСИНФОРМ 
 Владимир Толстиков с командованием китайских народных добровольцев 
Ким Ир Сен довольно ловко провел наше руководство
       — Шестидесятые годы в советско-корейских отношениях называют временем холодной дружбы...
       — Но все-таки дружбы. Правда, Ким Ир Сен довольно ловко провел наше руководство. В 1961 году он в Москве подписал договор о дружбе и не сказал ни слова, что поедет в Пекин подписывать точно такой же договор с Китаем.
       — Это потом позволило ему качаться как маятник между великими, но конфликтующими соседями и получать помощь от близости то с Китаем, то с СССР...
       — Это не совсем верно. Помощь он получал не безвозмездно. За миллион тонн нефти в год они поставляли нам миллион тонн магнезита. Правда, Корейскую народную армию вооружали и содержали действительно мы. Но ведь это было в наших интересах.
       — Но это не мешало корейцам быть очень трудными партнерами по переговорам?
       — Я такого не припоминаю.
 Фото: РОСИНФОРМ 
 "Корейскую народную армию вооружал и содержал СССР. Но ведь это было в наших интересах!" 
— Борис Николаевич Пономарев вспоминал, что далеко не просто удалось разрешить конфликт вокруг захвата северными корейцами американского разведывательного корабля "Пуэбло".
       — Пономарев, скажем так, уклонялся от истины. Я был с ним тогда, в 1968 году, в Пхеньяне. Официально его послали к Ким Ир Сену проинформировать о результатах переговоров Суслова с руководством японской компартии. Они вместе были в Токио. А заодно поговорить про "Пуэбло". Пономарев понимал, что в Пхеньяне не забыли про 1956 год, и вызвал во Владивосток меня — участника освобождения и войны с американцами. Летели мы вдоль побережья, и было видно, что на границе территориальных вод КНДР стоит американская военная армада — шесть, кажется, авианосных соединений. Того и гляди, пальнут в наш самолет.
       Прилетели, встретились с Ким Ир Сеном. Говорили они часа три. Я в сторонке сидел. Ким Ир Сен рассказал в числе прочего и о захвате "Пуэбло". "Часа в два ночи,— говорит,— звонит мне начальник генерального штаба и сообщает: 'Я захватил американский корабль'. Я ему говорю, зачем ты это сделал? Он мне рассказал обстоятельства — что шпионский корабль, замаскированный под шхуну, зашел в наши воды территориальные. Разведка сработала, и мы, когда захватили, увидели, что все это американское". Причем, когда захватывали, погиб только один матрос. Оказал сопротивление или еще что-то, но в горячке его прихлопнули. А корабль целехоньким взяли. Какой-то офицер трубой успел ударить по одному прибору, и то его не сломал. "Пуэбло" отбуксировали в порт Вонсан, где он и стоял. Корейцы, в отличие от вьетнамцев (вьетнамцы в этом отношении были очень себе на уме), отдали нам его полностью — на исследование. Правда, просили не вывозить. Поэтому из Москвы наши специалисты прилетели в Пхеньян. В посольстве, в зале, где проводили собрания, все убрали, поставили столы, чертежные доски и начали разбирать и исследовать новейшие американские приборы.
       — Пономарев говорил, что Ким Ир Сен не хотел возвращать экипаж "Пуэбло" и довел дело едва ли не до войны...
       — Экипаж корейцы вернули. Но сначала отработали эту историю в пропагандистском плане от и до. Они допрашивали американцев подробнейшим образом, а те признались в шпионаже и дали исчерпывающие показания. Вот когда они все использовали для пропаганды, экипаж вернули.
       — А корабль?
 Фото: РОСИНФОРМ 
 Китайские войска спасли Ким Ир Сена от позорного поражения в войне. Но год спустя после подписания перемирия Ким потребовал их вывода из КНДР 
— Я читал потом телеграмму из Нью-Йорка. Громыко сообщал, что госсекретарь Вэнс просил вернуть "Пуэбло". Вы же, говорит, обследовали его полностью. Отдайте нам его. Это дело престижа. Громыко ответил: "Обращайтесь в Пхеньян". Но корейцы так корабль и не отдали. Они его тоже использовали для пропаганды — установили в Пхеньяне.
       — Вы больше не встречались с Ким Ир Сеном?
       — В последний раз я видел его почти двадцать лет спустя. В 1986 году мой сектор в ЦК расформировали, и я перешел на работу в Советский комитет солидарности со странами Азии и Африки. Мощная была организация. Мне выделялось на проведение работы $800 тысяч в год. К осени они кончались, я писал записку в ЦК, и мне подбрасывали еще тысяч 100-150. У нас по всей стране было пять тысяч стипендиатов из развивающихся стран. Вот я и решил в 1987 году провести международную конференцию в поддержку КНДР. Все прошло удачно, и корейские товарищи наградили меня орденом Дружбы I степени, полагающимся только главам государств.
Я считаю, что это был выдающийся руководитель. И горжусь, что был с ним знаком.
       
*Окончание. Начало см. в #37.
       ПРИ СОДЕЙСТВИИ ИЗДАТЕЛЬСТВА ВАГРИУС ВЛАСТЬ ПРЕДСТАВЛЯЕТ СЕРИЮ ИСТОРИЧЕСКИХ МАТЕРИАЛОВ В РУБРИКЕ АРХИВ
       
"Советские женщины подвергаются дискриминации"
       Совершенно секретно
       ЦК КПСС
       В дополнение к сообщению #2159-ш от 2 сентября 1961 года докладываю, что от задержанных 31 августа с. г. нарушителей государственной границы граждан КНДР Дю Ин Ю, Тян Хак Су и Пак Ира получены заявления, в которых они изложили причины, побудившие их нелегально перейти в Советский Союз.
       Дю Ин Ю, в частности, указал, что "ЦК ТПК введена система, требующая слепого подчинения решениям партийных организаций; сотрудники учреждений бесцельно задерживаются на работе сверх положенного времени из-за боязни показаться менее преданными партии; к специалистам, получившим образование в СССР и высказывающим трезвые суждения, проявляется недоверие, их переводят на рядовую работу; некоторые советские фильмы запрещены. Советские женщины, приехавшие в Корею вместе с мужьями-корейцами, подвергаются дискриминации, за ними установлена слежка. Корейцев, жены которых говорили о желании выехать в СССР, объявляли недовольными политикой партии, им предлагалось развестись с женами. Население враждебно настроено к советским женщинам".
       В аналогичном духе объясняет причины своего ухода из КНДР и Тян Хак Су. Он пишет в заявлении: "В Корее имеют место недружелюбные высказывания в отношении СССР, усиливается культ личности, отрицательно относятся к семьям, в которых преобладают русские обычаи; в таких случаях предлагают заимствовать корейские обычаи и порядки или уехать русским женам в СССР, но без мужей".
       Пак Ир также в своем заявлении высказывает недовольство условиями жизни в КНДР.
       Создавшиеся невыносимые условия жизни в Корее, указывают Дю Ин Ю и Тян Хак Су, вынудили их отправить своих жен вместе с детьми в СССР. Не видя другой возможности соединиться с семьями, они приняли решение нелегально уйти в Советский Союз...
       Находящиеся в Москве жены Дю Ин Ю и Тян Хак Су, советские гражданки А. В. Дю и А. А. СМИРНОВА 9 сентября с. г. обратились в Комитет госбезопасности с письмами, в которых они сообщили о своем приезде из Кореи и намерении их мужей в конце августа нелегально уйти из КНДР в СССР. В своих письмах они указывают, что в КНДР развит национализм, к советским гражданам относятся как к "нежелательным гостям", обвиняют их в распространении буржуазной идеологии, за ними следят, им запрещают собираться вместе, допускаются хулиганские выпады со стороны местного населения по отношению к русским.
       Так, А. В. Дю указывает в письме, что, когда она проходила по улице, в нее кореец бросил доску. Несмотря на то, что А. В. Дю получила серьезное ранение в область головы, местная милиция отказалась расследовать этот факт...
       Комитет госбезопасности считает возможным разрешить Дю Ин Ю, Тян Хак Су и Пак Иру проживать в СССР, не предрешая пока вопроса о принятии их в советское гражданство...
Председатель Комитета госбезопасности А. Шелепин
       
Совершенно секретно
       ЦК КПСС
       В соответствии с поручением представить предложения об оказании помощи КНДР в восстановлении народного хозяйства и государственном строительстве, считаем необходимым сообщить следующее.
       Корейские товарищи, форсируя производственное кооперирование крестьянских хозяйств и индустриализацию страны, не принимают достаточных мер к подъему сельского хозяйства и не уделяют должного внимания улучшению материального положения населения. Имеют место проявления недовольства населения существующим положением, с которым нельзя не считаться, особенно ввиду того, что необходимо добиться убедительного для всего корейского народа (включая Южную Корею) прогресса в хозяйственном и культурном развитии. Неблагоприятно положение в корейской народной армии. В результате ослабления политической работы в армии снизилась воинская дисциплина и имеется ослабление политической бдительности. Имеются факты измены родине, дезертирства и других преступлений как среди рядового, так и офицерского состава.
       Принципы коллегиального руководства в Трудовой партии, партийной демократии, критики и самокритики слабо претворяются в жизнь. В течение длительного времени откладывается проведение выборов в Верховное народное собрание и в местные органы народной власти.
       ЦК Трудовой партии до сих пор мало уделяет внимания работе в Южной Корее, не имеет там своих организаций и опоры в массовых организациях.
       Полагаем, что было бы целесообразно обсудить с корейскими товарищами назревшие вопросы положения в Корее и с этой целью пригласить товарища Ким Ир Сена вместе с группой руководящих работников ЦК Трудовой партии в Москву в феврале 1955 года.
       Полагаем также целесообразным информировать об этом китайских друзей, спросить, не захотят ли они высказать свои соображения по вопросам экономического и политического положения в КНДР, а также выяснить, в какой форме они могли бы принять участие в консультациях с корейскими товарищами...

 В. Молотов, М. Суслов
17 января 1955 года
       

Журнал "Коммерсантъ Власть" №38

от 30.09.2002, стр. 72
Читать
Коммерсантъ История

Авторы

  • Евгений Жирнов
    Евгений Жирнов
    руководитель историко-архивной службы