Современная облачность

В залах Новой Третьяковки открылся основной проект 7-й Московской биеннале современного искусства, подготовленный куратором Юко Хасегавой. Несмотря на трудности перевода, Москва получила глубокую, эффектную и пронзительную экспозицию о новом мироустройстве, считает Игорь Гребельников.

Стоит сразу внести ясность в название проекта Юко Хасегавы, переведенное на русский язык как «Заоблачные леса»: в оригинале слова «облака» и «леса» соединены разнонаправленными стрелками. Именно такое написание отражает суть кураторской концепции. Под «облаками» Хасегава понимает новое поколение художников (да и вообще людей), сформировавшихся в эпоху интернета, для которых цифровые технологии и «облачное хранилище данных» — естественная среда обитания. У них совсем другие отношения с реальностью, чем у представителей старшего поколения, названного куратором «лесами» за их более прочные связи с землей и традициями. Взаимная устремленность поколений друг к другу и образует по мысли Хасегавы экосистему, в которой мы только начинаем осваиваться.

Новый миропорядок представлен на выставке в виде более развернутой схемы, созданной ассистентом куратора художником Сейхой Куросавой. К ней стоит присмотреться, чтобы представить композицию выставки, придуманную для пространства «Манежа», где ее изначально собирались проводить, однако потом перенесли в Новую Третьяковку. На новом месте план пришлось скорректировать, и теперь экспозиция вместо общего пространства представляет собой череду коридоров и комнат, раскинувшихся на два этажа. Зато выставка продлится значительно дольше, чем обычно,— четыре месяца, на такой срок «Манеж» свои стены предоставить был не готов.

Описанная куратором взаимная устремленность «облаков» и «лесов» лишь оболочка выставки, посвященной очевидным глобальным проблемам, таким как экология, миграция, политическая нестабильность, войны и техногенные катастрофы. Художники здесь выступают в роли медиумов и исследователей, которые в прошлом и настоящем пытаются разглядеть очертания будущего. И при всей выразительности, технической изощренности либо, напротив, нарочитой примитивности исполнения картины эти вполне апокалиптического вида. Видео турецкого художника Али Казмы «Безопасность» в разных ракурсах снаружи и изнутри показывает огромное хранилище для семян растений, построенное под землей на севере Норвегии. Предполагается, что в случае глобальной катастрофы они смогут пережить людей. Но глядя на этот бункер в заснеженном Заполярье, возникает вопрос, как же они прорастут. Безжизненно красивы вазы с цветами голландской художницы Рикки Соммерс: растения поникли, будто схваченные морозом и покрытые льдом. Индийская художница Рухини Девашер расписала стену фантазийным ландшафтом, включающим схемы древнейших представлений о происхождении Земли, на рисунок проецируется видео с потухшим и уже поросшим травой вулканом в Японии, будто снятое с приближающегося к нему космического корабля. Леденящее душу видео французского художника Пьера Юига, снятое после аварии на атомной станции в Фукусиме, переносит зрителя в мрачное пространство с одинокой девушкой, которая при ближайшем рассмотрении и смене ракурсов оказывается обезьяной в маске и парике. Это лишь отчасти плод фантазии художника: сюжет почерпнут Юигом из YouTube (ролик называется «Fuku-chan Monkey in wig, mask, works Restaurant!») — в одном из японских ресторанов посетителей «обслуживают» две обезьяны в масках и париках. В видео Юига посетителей уже нет, а девушка-обезьяна томится мрачным ожиданием. Ощутить и даже обонять тревожную тишину предлагает инсталляция британцев Ревитала Коэна и Туура Ван Балена — в темном звукоизолированном пространстве с гигантскими монстерами и техническими приспособлениями, провоцирующими выделение растением запаха, который животные распознают перед резкой сменой погоды.

Мир после катастрофы представляет веселенький с виду анимационный фильм американки Марины Зурков: в нем показан заснеженный пейзаж с озером, над которым не только пролетают птицы и бабочки, но и появляются люди в масках. Все элементы ее «Мезокосма» нарисованы вручную, но бесконечные комбинации самых разных изображений создает компьютерная программа. Искусственный интеллект, который многие считают одной из самых главных угроз человечеству и тем не менее продолжают над ним работать, выглядит у французско-японского дуэта Жюстин Эмар и Мираи Мориямы скорее комично. Их видео представляет собой диалог человека с роботом, у которого вполне человеческого вида лицо, голова и руки. Он способен реагировать на реплики жестами и звуками, но многие из них непредсказуемы. Юко Хасегава говорит, что это похоже на существование людей в нынешней политической ситуации.

Другой сюжет основного проекта — одушевленность всего сущего, вовлеченность природы в ту новую экосистему, которая создана «облаками» и «лесами». Этот сюжет появляется в захватывающем видео японки Канако Азумы о том, как работает фабрика-теплица, где создаются и выращиваются новые сорта орхидей невиданных в природе форм и оттенков. Швейцарский художник Уриэль Орлов исследует судьбы растений, в частности тех, которые были завезены колонизаторами в ЮАР, и это захватывающие истории, показывающие в новом ракурсе факты недавнего прошлого. Художник печатает изображения «судьбоносных» деревьев в негативе и сопровождает пояснениями, что, например, «пирамидальный тополь служил ориентиром для жертв апартеида... благодаря этому тополю беженцы искали убежище — дом активистки Рут Фишер».

С историей персидских садов связан проект художницы иранского происхождения Бахар Бехбахани. Она раскопала историю одного из самых известных американских специалистов по этим садам, долгое время жившего в Иране, но оказавшегося шпионом, участвовавшим в подготовке государственного переворота 1953 года, когда было свергнуто демократически избранное правительство. Листы из его секретных докладов с закрашенными черным маркером особо секретными фрагментами стали частью ее инсталляции и живописных полотен.

Куда менее затейливо, но тоже эффектно работают российские художники. Алексей Мартинс собирает большие скульптуры животных из старых досок, одушевляя таким образом вроде бы отжившие свое фрагменты построек. В ярком живописном «Олене», старой картине Владимира Дубосарского и Александра Виноградова, снисходительный куратор увидела человеческое выражение лица. И можно предположить, она же подсказала скульптору Даши Намдакову, автору бронзового дерева-шамана, установленного им на байкальском острове Ольхон, как придать его работе современное звучание. Надев специальные очки и нацелив их на гипсовую копию скульптуры, зритель переносится на Байкал и может насладиться живописными видами, открывающимися с высоты этого изваяния, а также в деталях рассмотреть саму работу, побывать внутри нее.

Впрочем, российский контекст, вне зависимости от работ наших художников, попавших на выставку, тоже дает немалую пищу для размышлений в связи с заявленной куратором темой «облаков» и «лесов». Вспомнить хотя бы видеоблогера Руслана Соколовского, осужденного за ловлю покемонов в храме, или дебаты вокруг «Матильды», заурядной костюмной драмы из жизни последнего российского царя, расколовшей общество на два лагеря.

От мыслей об апокалипсисе, о глобальных и российских проблемах на выставке спасут работы исландской певицы Бьорк: ее проект состоит из нескольких частей и занимает отдельное пространство. И это незабываемые переживания виртуальной реальности. С помощью очков и наушников вы оказываетесь в новых видео к последнему альбому певицы: бок о бок с ней посреди Исландии или даже у нее во рту.

Бьорк стала «облаком» еще в 1990-е годы (ее клипы с революционной по тем временам компьютерной анимацией, кстати, тоже показывают на выставке). Благодаря живому вокалу на концертах, под стать природному богатству ее музыки, она и воплощает в себе пиктограмму, ставшую темой основного проекта 7-й Московской биеннале.