проект балет
Мариинский театр еще не обнародовал свои планы на будущий сезон, но обозревателю Ъ ТАТЬЯНЕ Ъ-КУЗНЕЦОВОЙ уже стало известно, что III международный балетный фестиваль "Мариинский" откроется сенсационной премьерой — балетом "Ундина", который поставит в Петербурге француз Пьер Лакотт. Сенсация состоит в том, что до сих пор работы знаменитого стилизатора классики Мариинский театр совсем не жаловал, предпочитая идти своим путем."Ундина" станет самым громким балетным проектом сезона в Мариинском театре. С Пьером Лакоттом (Pierre Lacotte) театр уже сотрудничал — он ставил для прима-балерин несколько фрагментов старинной классики еще в те времена, когда Мариинский театр назывался Кировским. Пьера Лакотта в России узнали почти четверть века назад — после того, как на московских гастролях Парижская опера показала его "Сильфиду", реконструкцию утерянного балета Тальони. Эта постановка создала хореографу мировую репутацию главного реставратора наследия XIX века. Хотя отреставрированными в строго научном смысле его балеты не были — просто потому, что от оригиналов практически ничего не сохранилось. По статьям современников, гравюрам, редким мемуарам, по законам балетного театра того времени пассеист Лакотт создавал стилизации столь убедительные, что они казались более подлинными, чем парочка-другая чудом сохранившихся оригиналов.
В 1980-м Москва впервые разжилась эксклюзивной диковинкой балетмейстера Лакотта: специально для Екатерины Максимовой и Театра классического балета Натальи Касаткиной/Владимира Василева он поставил тальониевскую "Натали, или Швейцарскую молочницу". Большой театр дозрел до мировой моды лишь к XXI веку, заказав французу "Дочь фараона" — первый и самый успешный полнометражный балет Мариуса Петипа, исчезнувший со сцены в 20-е годы.
Московскую "Дочь", поставленную почти одновременно с реконструированной петербуржцами "Спящей красавицей", ожидала трудная судьба. Мало того что тогдашний художественный директор Большого Геннадий Рождественский выкинул ее из репертуара за ничтожность музыки, так еще старейший и влиятельнейший московский критик Вадим Гаевский, большой почитатель Мариинского театра, разнес самого Лакотта, противопоставив московский новодел архивной петербургской реконструкции. Вслед за маститым балетоведом автор петербургских редакций Сергей Вихарев тоже обвинил господина Лакотта в мошенничестве, заявив, что француз выдает свои постановки за классические. И хотя в афишах "Дочери" черным по белому значилось "хореография Пьера Лакотта", а в вихаревской "Спящей" (как и в последующей "Баядерке") старинные костюмы и мизансцены не слишком мирно сосуществуют с хореографией и манерой танца советской эпохи, в конкурентной борьбе петербуржцы выиграли. Большой театр стыдливо задвинул свой эксклюзив на задворки репертуара, а реконструкции Мариинки начали плодотворную гастрольную жизнь. К тому же именно за методом петербуржцев закрепилось название "научный". И вот теперь петербургские почитатели подлинников как ни в чем не бывало приглашают Пьера Лакотта на постановку заведомо ненаучной "Ундины".