обозреватель
В последнее время процесс интеграции с Белоруссией в том виде, в каком он шел, был едва ли не самым слабым звеном российской внешней политики. Вроде бы Россия поворачивается лицом к Западу — сближается с США, укрепляет связи с Евросоюзом. А тут не слишком демократическая Белоруссия с ее не очень популярным лидером, который требует немедленного сближения.В интеграции как таковой ничего плохого, конечно, нет, и против нее в России мало кто возражает. Ведь всегда жили вместе, практически ничем друг от друга не отличаемся. А теперь вот белорусы для нас иностранцы. А мы — для них. Как-то странно, грустно, нелепо. Так быть не должно. Но в интеграции по-лукашенковски есть подвох. России в ней отведено место донора — экономического и политического.
Раз уж мы так близки, давал понять президент Лукашенко, то все у нас должно быть общее. Ваши ресурсы, например. А уж мы, соответственно, раскроем вам необъятные закрома Белоруссии. По газу уже договорились: Минск будет закупать его не по мировым ценам, а по российским, внутренним.
Политическое донорство заключалось в том, что России и лично Владимиру Путину предлагалось своим авторитетом прикрыть обанкротившийся режим. Раз уж мы друзья, намекал Александр Григорьевич, то не давайте нас в обиду и защищайте в международных организациях, которые грозят нам санкциями. Не бойтесь подпортить отношения с Западом — зато вы сохраните верного союзника.
Москва покорно несла все эти издержки. И тем не менее Минск был недоволен. Александр Лукашенко постоянно упрекал Кремль в недостаточной готовности к сближению с Белоруссией. Сначала Бориса Ельцина. Потом Владимира Путина. Я, мол, бьюсь-бьюсь, а от Москвы ни ответа ни привета — видно, кому-то там очень не нравится идея воссоединения двух братских народов.
Хотя, если разобраться, сам Лукашенко постоянно использовал идею объединения не для реального сближения России и Белоруссии, а для того, чтобы набрать политические очки в противостоянии с оппозицией.
Наконец терпение Москвы лопнуло. Она решила расставить все точки над i: одернуть одиозного союзника и прояснить свой подход к отношениям с Белоруссией партнерам на Западе. Для этого Владимиру Путину пришлось изобрести не совсем обычный ход. "Вы, Александр Григорьевич, хотите максимально глубокой интеграции — получайте",— возможно, подумал он. И как бы на полном серьезе предложил (давайте уж называть вещи своими именами) вариант присоединения Белоруссии к России. Вот это, мол, интеграция, глубже не бывает.
Лукашенко этот вариант, естественно, не принял — и в одночасье лишился лавров главного интегратора. Запад вздохнул с облегчением: Россия прикрывать Лукашенко не будет. А Россия вышла из крайне неприятной ситуации, когда за виртуальную интеграцию ей приходилось платить слишком дорого, ничего не получая взамен.