За последний год количество новых инвестиционных проектов, над которыми начали работать банки, увеличилось более чем в два раза. Как изменение ключевой ставки поспособствовало развитию проектного финансирования и какие отрасли являются самыми перспективными на сегодняшний день? Об этом в интервью экономическому обозревателю «Коммерсантъ FM» Олегу Богданову в специальной студии на Петербургском экономическом форуме рассказал первый вице-президент, руководитель департамента проектного и структурного финансирования Газпромбанка Алексей Белоус.
Фото: Геннадий Гуляев, Коммерсантъ / купить фото
— Будем говорить о проектном финансировании, как развивался этот инструмент в текущем году? Ощущается ли экономическая стабилизация в вашем бизнесе?
— Если сравнивать с предыдущими двумя годами, конечно, произошло существенное качественное изменение на рынке проектного финансирования. Во-первых, нам помогли ставки…
— ЦБ прислушался, так сказать, к просьбам?
— Центробанк, наверное, прислушивается не полностью, но, тем не менее, все-таки движение есть. И стали интересны, прежде всего для акционеров, те проекты, которые надо реализовывать с определенным уровнем доходности.
— А какой средний уровень доходности? Или это от проекта зависит?
— Это зависит от проекта — валютный он или рублевый, и так далее.
— Средний по рынку или что-то особенное?
— Нет, ничего особенного, на самом деле. Здесь важно, чтобы проект был интересен для акционеров. Когда банки берут процентную ставку, условно, 13-14-15%, то они просто убирают доходность акционеров, акционерам становится неинтересно кормить банки, проплачивать процентную ставку. Когда процентная ставка банков снижается, это, естественно, переносит существенную часть доходности на акционеров, они быстрее и раньше начинают получать свою акционерную доходность.
— По объемам финансирования корректно сравнить, допустим, 2015 год, 2016 год и этот год?
— Это, конечно, показатель, но показатель, наверное, на таком уже устойчивом рынке, когда вы начинаете финансировать проект, потому что над проектом надо работать три-шесть месяцев, а иногда и год. Например, инфраструктурные проекты обычно требуют достаточно больших усилий. Вот если мы говорим о новых проектах, которые возникли, над которыми начинают работать банки, то, наверное, в объемном показателе увеличилось, наверное, раза в два-три количество проектов. Просто их не видно сейчас с точки зрения финансирования. Начата проработка, ряд проектов просто лежал на полке и ждали, когда придут нормальные экономические условия, интересные для акционеров.
— Но это инфраструктурные вещи? Примеры интересны.
— Не только инфраструктурные, это проекты и в нефтегазовой индустрии, и в связанных индустриях, и так далее. Инфраструктура живет своей отдельной жизнью при поддержке государства так же, как и сельское хозяйство.
— Ощущается поддержка государства? Или хотелось бы каких-то более активных действий со стороны наших властей?
— В ряде отраслей она даже очень существенная. Прежде всего, это финансирование сельскохозяйственных проектов. Все знают, наверное, что поменялся механизм субсидирования ставок, теперь субсидируется не заемщик — компания, а субсидируется банк, субсидируется процентная ставка для банка, поэтому для заемщиков эта ставка ограничена 5%, но в среднем там порядка 2,5-3%, в зависимости от качества заемщика, объема проектов, уровня регресса и так далее.
— А как вы определяете, эффективный проект или неэффективный? Здесь есть какой-то критерий?
— Есть, конечно.
— Ведь сложно понять, какая отдача будет, пока не попробуешь. Или здесь есть экспертная оценка?
— Нет, есть, конечно. Предварительно делается экспертная оценка, строится модель, у акционера есть своя модель, где он считает акционерную доходность, банк считает свою доходность. У банка очень простая доходность — это возвратность, срок и выплаты процентов, то есть у банка она, скажем так, даже более консервативна всегда бывает. Плюс определенные допущения: если это сырье, по стоимости сырья, по поддержке государства, если она идет, и так далее. Это всегда две-три модели.
— Вы допускаете всякие форс-мажорные обстоятельства?
— Допускаем, конечно, и в проекты мы это закладываем.
— В какие отраслях сейчас есть перспективы, в каких интересно работать?
— Могу сказать, где сейчас активно идет работа — это сельское хозяйство, прежде всего. Понятно, что ряд сегментов уже насытил наш российский рынок — это, прежде всего, мясо курицы, свинина. Сейчас вот новое направление открывается — переработка, молочное животноводство, крупный рогатый скот и так далее, индейка — вот новые направления. Те же самые тепличные хозяйства — там вообще беспрецедентный уровень поддержки, то есть возмещение части инвестиционных затрат, которые получает строитель, не только процентную ставку, но и часть затрат. То есть это направление развивается. Инфраструктура, естественно, развивается. Понятно, что есть здесь свои нюансы. Сообщество, которое работает в этом направлении, в том числе и государство — активная роль здесь Министерства экономического развития, обсуждают, как поддерживать, как стимулировать эти проекты, как их начинать прорабатывать, потому что из большого количества проектов, конечно, отсев достаточно сильный идет, и затраты большие на отсев. Нефтегазовое направление — нефть и газ, нефтепереработка, газопереработка — все эти наши большие проекты, например, на Китай, они несут в себе не только же поставку газа, но в том числе и его переработку, и сотрудничество.
— А по срокам кредитования есть какие-то изменения, какой средний срок?
— Да, изменения есть, конечно. Банки российские крупнейшие готовы финансировать на сроки и 12 лет, и 15 лет. Есть различные инструменты, например, кредит потом замещается облигациями, как вот часто в инфраструктуре сейчас делается…
— Можно сделать вывод, что здесь уже началось серьезное движение?
— Да, серьезное движение, конкуренция возобновилась. Это, может быть, сейчас не видно по объему финансирования, но видно по количеству прорабатываемых проектов, качеству проектов.
— Будем надеяться, что это отразится на темпах экономического роста в стране.
— Надеемся, но нужна поддержка, конечно.