фестиваль рок
Завтра в Тушино уже в третий раз состоится многочасовой рок-фестиваль "Крылья". Помимо разношерстной компании российских рокеров в качестве специального гостя споет легендарный американский музыкант, один из провозвестников музыки панк 55-летний Игги Поп (Iggy Pop). Корреспондент радиостанции "Серебряный дождь" АЛЕКСАНДР САВИЦКИЙ специально для Ъ побеседовал с ИГГИ ПОПОМ.— Хочу для начала спросить о вашем первом визите в Россию. Это было в 70-х, и вы приезжали сюда вместе с Дэвидом Боуи. Какой вам тогда показалась Россия?
— Тогда даже не Москва была самым сильным опытом. Мы ведь еще сели на русский поезд и проехали всю вашу страну насквозь... Главное, конечно, что потрясло,— это физическая мощь России, ее энергия, смешанная с бедностью. С одной стороны, все чудесно и потрясающе, с другой — видно, как трудно здесь людям. Но мне показалось, что у вас лучше, чем в Штатах. Все чище, лучше организовано, много зелени. Еще у нас был парень из "Интуриста", который выглядел точь-в-точь как Алек Гиннесс в шпионском фильме, так вот он вытащил нас из поезда на какой-то станции и там шли маневры советской армии. Мне это очень понравилось, такие молодые сильные ребята, и они так вокруг там маршировали... Еще мы с Дэвидом ужинали в "Метрополе" в потрясающей комнате, наверное, еще имперского периода, и меню там было какое-то фантастическое, с двумястами наименованиями блюд, из которых на самом деле в наличии было только одно. Это самое блюдо было ну просто восхитительным, и у нас в Штатах такого нигде не купишь — черный хлеб.
— Что вы ожидаете увидеть в нашей стране сейчас?
— Ну больше-то всего я надеюсь увидеть на своем шоу как можно больше людей. А вообще не знаю, я ведь ездил и в Белград, и в Загреб. И вот, например, хорваты, когда были коммунистами, были очень клевыми. А когда у них настала свобода, они превратились в маленьких немцев. Они стали такие: "Деньги-деньги-деньги..." Так что я даже и не знаю, чего ожидать. Мне всегда было интересно, все эти перемены — это был такой план у Горбачева или все изменилось само по себе? Я надеюсь увидеть все ту же энергетику, которая была тогда, и может, еще что-то такое диковатое. Хотя, ептить, я ведь с Майами-Бич, и у нас тут тоже все непросто, у нас тоже водится много диких русских.
— У себя в Майами вы как свободное время проводите?
— Я вообще смешной парень. Я живу в старом доме, построенном еще в 30-х, в таком итальянском стиле, средиземноморском. Может, и в южной Грузии тоже такие... У меня куча всякого антиквариата — от Ренессанса до ар-деко. И еще много разных вуду-штучек. У меня целая куча машин, например, сделанный в шестидесятых вишневый Cadillac, а еще Rolls Royce, Ferrari. Ну так я вот и катаюсь на этих машинах, нарезаю круги, играю со своими старинными безделушками, слушаю музыку, шляюсь по разным районам города, очень люблю на пляж ходить. У меня хорошая библиотека, так что я много читаю. В общем, я живу потихоньку-полегоньку, и еще у меня прекрасная подруга — выше и моложе, чем я. Ну и еще часто бываю довольно сильно занят. А идея по-настоящему хорошего вечера у меня такая: бутылка хорошего французского бордо под хороший ужин, а потом поездка на моем Cadillac. Вполне неплохая жизнь для такого старого ублюдка, как я.
— Вы очень долго занимаетесь музыкой, и было бы неудивительно, если б вы начали от этого уставать...
— Ну как бы, в общем, это... Я, конечно, от музыки устал. От такой современной хитовой музыки. И ее очень быстро возненавидел и слушать не могу. Я слушаю другую, такую, которая подходит для такого взрослого человека, как я. Тут и древняя православная музыка, музыка вуду, этническая музыка со всего мира, немного классики, чертова уйма джаза, чертова уйма блюза. Я прямо весь американский блюз слушаю. Что касается рок-н-ролла, то его я предпочитаю в исполнении тех групп, которые не смогли добиться успеха. Должен сказать, что у неудачников очень часто получается играть лучше, чем у тех, кто преуспел. В моем бизнесе очень часто бывает так: люди в 20-25 лет зарабатывают кучу денег, а потом либо умирают, либо потихоньку стареют, теряют популярность. А со мной все наоборот. Когда я начал петь, это вообще никому не нравилось. Когда мне было сорок, у меня случился первый хит в Америке, а в сорок пять — второй, и люди стали узнавать меня и серьезнее ко мне относиться. Такой ход карьеры очень освежает.
— Вы в свое время резко поменяли стиль жизни на куда менее экстремальный. Как это сказалось на вашей музыке?
— Многие в молодости и наркотики жрут, и пьют, не просыхая. Тяга к приключениям помогает игнорировать мир. Мир пытается сказать тебе: "Это у тебя не получится и это не получится. Ты не можешь быть лучше всех. Ты не можешь писать клевую музыку". И некоторое время выпивка и наркотики помогают этого не слышать. Но потом твоя энергия начинает падать, и я это почувствовал где-то в 35. Тогда я подумал: "Мать твою! Теперь все эти вещи против меня! Если я еще косяк забью, то уже не напишу хорошую песню, как раньше, а просто уйду в отключку". Ну вот когда ты со всем этим справляешься, то музыка становится более компромиссной, более нормальной. Жаль, конечно, что теряется весь этот юношеский авантюризм, зато, что забавно, платить начинают больше. Сначала, когда я жил совершенно без тормозов, все кричали: "Да он просто идиот гребаный!" — и это продолжалось лет пятнадцать. Когда я стал уважаемым гражданином, слова стали другими: "Он уважаемый гражданин, но вот только музыка у него — отстой. Ранние вещи были намного лучше". Но если ты не станешь уважаемым гражданином, то твои старые записи никто не начнет покупать.