проекты
В Международный день музыки оркестр Opera de Paris под управлением Джеймса Конлона представил в парижской Opera Bastille программу, которая будет сыграна в рамках сентябрьских гастролей на сцене Большого театра. С репетиции — ЕЛЕНА Ъ-ЧЕРЕМНЫХ.Симфонические концерты — такая же часть Национальной французской оперы, как и производимые там ежесезонно по 17-18 оперных, от 20 до 22 балетных постановок, а также серии камерных концертов. Подписанный весной этого года контракт о долгосрочном сотрудничестве между Opera de Paris и Большим театром начнет реализовываться 15 и 16 сентября, когда на сцене Большого театра России выступит оркестр Opera de Paris с программой посвященных ему произведений.
Репертуар концерта, укомплектованный оперными увертюрами (к "Бенвенуто Челлини" Берлиоза, "Орфею и Эвридике" Глюка, "Тангейзеру" Вагнера, "Вильгельму Теллю" Россини и "Сицилийской вечерне" Верди) и симфоническим эпизодом "Вальпургиевой ночи" (из "Фауста" Гуно), вовсе не подразумевает, что все это идет сейчас на сцене Opera Bastille. Зато презентационная подборка дает ощутить встроенность одного из лучших оперных институтов мира — Opera de Paris — в ту историю музыкальных отношений, какая издревле существует между композиторами и театром, объектом страстных композиторских вожделений.
Оркестр начинается с дирижера. Главный дирижер Opera de Paris американец Джеймс Конлон (James Conlon) — до известной степени эмблема многонационального оркестра Opera de Paris (175 человек) с его художественным космополитизмом, совершенно незаменимым в таких политически щекотливых ситуациях, как, например, позапрошлогодняя постановка на сцене главного французского театра "Войны и мира" Сергея Прокофьева. Невысокий, с крепкими руками и концентрированным — от локтя, а не от плеча — жестом, маэстро выглядит скорее спортивным тренером. Стопы крепко прижаты к подиуму; музыку не вытанцовывает (как Риккардо Мути (Riccardo Muti)), а скульпторски лепит, формуя воздух, словно вязкую глину, руками.
Феерические темпы Глюка управляются почти небрежно, от локтя, ну разве что в мгновенном крещендо угадываешь выброс бешеной энергии. Еще удивительнее, когда в вагнеровском "Тангейзере" вместо ауфтакта валторнам Джеймс Конлон резко отворачивается от них. Захватывает дух, словно в гипнозе. И лишь когда ощущение ирреальности становится непереносимым (а дирижер резко через взмах левой руки выворачивается на 180 градусов к виолончелям), наконец выдыхаешь.
Оркестр Opera de Paris резко отличен от заплывшего жирком Wiener Philharmoniker, высокомерно-аристократичного Berliner Philharmoniker или азиатски-брутального оркестра Мариинки. Единомыслие дирижера и оркестрантов, воспитанное отсутствием тоталитаризма фон Караяна, механистичности Лорина Маазеля (Lorin Maazel), демонизма Валерия Гергиева или, скажем, британского мягкозвучия Саймона Рэттла (Simon Rattl), насыщает их игру необычайно современными красками. После прошлогоднего позора оркестра La Scala c "Реквиемом" Верди под управлением Риккардо Мути гастроли оркестра Opera de Raris могут стать той громкой акцией, которая наконец не обманет ожиданий.