Ткань истории

— Как? Ты еще не заказал пиджак у Рубиначчи? — возмущается Лапо Элканн.

— Да времени все нет,— виновато отвечает генеральный директор Hublot Рикардо Гвадалупе.— Часы, понимаешь, делаем. Но у меня уже есть их галстук!

Подождите, я объясню. Новые Classic Fusion Italia Independent созданы швейцарскими часовщиками Hublot в сотрудничестве с Italia Independent Лапо Элканна и знаменитыми итальянскими портными, семьей Рубиначчи.

Всему миру известно, что лучшие, самые стильные, костюмы шьют в Италии. В Италии все знают, что лучшие портные — в Неаполе. В Неаполе все скажут вам, что нужно идти к Рубиначчи.

Я говорю с Мариано Рубиначчи, это он превратил семейное дело во всеитальянскую мечту. Его отца Дженарио, знаменитого неаполитанского денди, друзья умоляли сводить их к портному и помочь советом. Он служил офицером и слыл, как бы мы сейчас сказали, знаменитым на весь город стилистом. В то время Неаполь был богаче и явно веселее Рима, это было королевство под южным солнцем, гавань, в которую заходили большие корабли из-за океана, привозившие тончайшие ткани со всего мира.

Дженарио Рубиначчи начал свое дело, основав в Неаполе портновский "Лондонский дом". Почему "лондонский"? Да потому что в то время не было принято светить своей фамилией на вывесках. Лондон он любил, но никогда там не был, да и к чему это сыну Неаполя? Он рано умер, и за семейное дело взялся Мариано. Ему было всего 18 лет. Теперь много лет спустя делами Рубиначчи начинает заправлять сын Мариано — Лука. Он работает в Милане. Так Рубиначчи поделили Италию, сын взял север, отец оставил себе юг.

Мы привыкли оценивать вещи по крою, но крой начинается с ткани, с которой можно спорить, к которой можно не прислушиваться и строчить свое, но которой можно дать цвет и голос. Не зря семья Рубиначчи оказалась связана делами с семьей Лоро Пьяна, и лучшие ткани знаменитого итальянского производителя ложились в основу знаменитого итальянского пиджака, облегающего тело, по выражению Мариано Рубиначчи, "как вторая кожа".

— Когда говорят о знаменитых портных,— пожимает плечами Лапо Элканн,— вспоминают прежде всего британцев с Сэвил-Роу. Да, они мастера в твиде, но в остальном мы на голову их выше. Английский крой более военный, более строгий и не такой свободный, щедрый, радостный, как итальянский.

Над магазином Рубиначчи сидят портные и швеи. Здесь свистят ножницы и шипят утюги. Строчат машинки, но очень многое шьют от руки. Я присутствую при кощунственной раскройке нескольких драгоценных каре Hermes, из которых — по особому заказу — здесь делают шелковую подкладку: целые волшебные картины, увидеть которые можно, только распахнув пиджак.

Молодой Лука Рубиначчи говорит, что Лапо шьет у них костюмы вот уже десять лет. На десятый год он предложил Hublot сделать в честь Рубиначчи в частности и итальянской моды в целом часы на основе редких костюмных тканей. Это особая история.

В подвале своего неаполитанского дома папа Рубиначчи показывает мне огромный банковский сейф. Бронированная дверь закрывает вход в комнату, где лежат главные сокровища семьи. И это, конечно, никакие не золотые слитки, а ткани — других таких больше нет на свете.

Я делюсь с Лукой своим восхищением.

— Дед и отец заказывали ткани с большим запасом,— говорит он мне.— Таких нет ни у кого. От многих тканей у нас оставалось полтора-два метра, костюм не сшить, а для часов оказалось в самый раз. Я был удивлен не только тем, как мастерски Hublot поставили нашу ткань на ремешок, это я еще могу понять. Настоящим волшебством стало то, что они превратили ткань в основу циферблата.

Способ превращения мягкой ткани в твердый материал технологи Hublot придумали для швейцарских кружев. На сей раз они проделали то же самое с разноцветной "шотландкой", с классическими узорами "принц уэльский" и "куриная лапка". Помимо всех механических качеств в этих часах главное — ощущение перехода ткани с ремешка под стекло циферблата. Это было когда-то отличительной чертой первых посаженных на черный каучук часов Hublot, и как же далеко с тех пор ушли швейцарцы с итальянцами под руку.

— Теперь есть возможность более интересных сочетаний костюма и часов,— говорит Лука,— Точно так, как мы подбираем галстук или нагрудный платок, мы можем подбирать часы.

В который раз марка Hublot проявляет азарт коллекционера и внимание к ценностям, которые просто так не купишь. Разглядывая пещеру сокровищ отца Рубиначчи в неаполитанском доме, я вспоминаю винный подвал отца Hublot Жан-Клода Бивера в его доме над Монтре. Ткань тут как вино: нельзя изготовить бутылку Chateau d'Yquem 1988 года в 2017 году, будь ты хоть главным богачом и умницей Кремниевой долины.