Двадцать лет назад от передозировки наркотиков умер великий немецкий режиссер Райнер Вернер Фассбиндер (Rainer Werner Fassbinder, 1945-1982).
Фассбиндер — символ не только немецкого кино, но и самой послевоенной Германии, ненавидимой и обожаемой им. Обвинявшийся при жизни во всех смертных идеологических грехах вплоть до нацизма и антисемитизма, алкоголик, наркоман, интриган, одним словом, законченный монстр с внешностью подонка из трущобы, он после своей смерти признан на родине почти что святым. Убежденный гомосексуалист, он, как никто другой, умел понимать и снимать женщин. Его фигура отсвечивает явным безумием. Кто, кроме безумца, мог бы снять за 14 неполных лет 43 фильма, параллельно активно работая и в литературе, и в театре, и на телевидении? Для примера: в 1969 году он снял 5 фильмов, в 1970-м — 7, в 1972-м и 1973-м — по 4.Когда пришел Фассбиндер, немецкое кино — несмотря на уже зародившееся в его недрах движение молодых режиссеров — было безотрадной провинциальной пустыней. Неспокойная совесть нации, желавшей забыть о чудовищном прошлом, глушила себя комедиями и триллерами. В 1967-1968 годах произошел взрыв. На похоронах убитого полицией студента в лицо "отцам" было брошено: "Вы все — поколение Освенцима". Изысканные интеллектуалы и люмпены с тюремным прошлым быстро прошли путь от секс-коммун до вооруженного подполья. Наступали "свинцовые годы" терроризма и репрессий. Попытка политической революции развивалась параллельно революции эстетической. В 1967 году году 22-летний Фассбиндер — он долго вводил в заблуждение биографов, уверяя, что родился в 1946 году, — дебютировал на сцене action-theater, одного из леворадикальных коллективов, наследовавшего эстетику Бертольта Брехта (Bertold Brecht) и мешавшего классический слог Бюхнера (Buchner) и Брюкнера (Bruckner) с хипповским хэппенингом.
В 1968-м театр раскололся: Фассбиндер создал собственный "Антитеатр", актеры которого, такие как Ханна Шигулла (Hanna Schygulla) или Курт Рааб (Kurt Raab), надолго вошли в его постоянную съемочную группу, которую хочется назвать бандой. Позже умирающий от СПИДа Рааб будет под видеозапись проклинать того, кто был его ближайшим другом и любовником. К эпохе "Антитеатра" относится характерная для имиджа Фассбиндера легенда. Он нуждался в средствах для воплощения мечты своей жизни — снимать фильмы — и отправлял актрис на панель. А сам, устроившись в пивной напротив, писал сценарии и дотошно отмечал в тетрадке количество "клиентов".
Так или иначе, но в 1969 году начался его режиссерский марафон. С прошлым своей родины он сведет счеты позже, когда придет пора эпических трагифарсов о немецких женщинах ХХ века: Марии Браун, Лоле, Веронике Фосс, Вилли "Лили Марлен" Бюнтерберг. Предвестник этих фильмов — "Бременская свобода", история последней женщины, казненной в 1831 году в Бремене. Отравительница 15 человек, она предстала на экране террористом, восставшим против мужского общества, в котором женщине отведена роль товара. Но ранний Фассбиндер — это прежде всего нищенские бюджеты, акцентированная, характерная игра актеров, жесткая социальность, суховатая, отстраненная безжалостность и монументальность, поднимающая трагедии "маленьких людей" на почти что древнегреческие котурны.
Как все режиссеры его поколения, он обожал американские "черные фильмы" и уже в дебюте "Любовь холоднее смерти" перенес их на немецкую почву, превратил истории о киллерах в почти абстрактный кинобалет одиночества. Одиночество, наверное, главная тема его творчества. Недаром общим мотивом стал перенос на Фассбиндера названия одного из его фильмов: "Я просто хочу, чтобы меня любили". Бесконечно одиноки в бюргерском мире иммигранты, неизменно наделенные выдающейся сексуальной мощью: сыгранный режиссером грек Йоргос в "Катцельмахере" или марокканец Али в "Страх съедает душу", вступающий в извращенную — на первый взгляд — но искреннюю связь со столь же одинокой пожилой немкой. Еще одна вариация на тему смертоносного одиночества — история на этот раз истинного арийца, "продавца четырех времен года", преданного всеми и покончившего с собой весьма русским способом: упившись до смерти. Впрочем, самого Фассбиндера кинематографическая каторга от одиночества не спасла. Перед самой своей смертью он, истерзанный водкой и кокаином, будет добиваться от самых близких ему людей, чтобы хоть кто-то хотя бы просто поговорил с ним. Тщетно. Каждый умирает в одиночку.
МИХАИЛ Ъ-ТРОФИМЕНКОВ