В эпоху киберпанка, когда во многих фильмах компьютер подменяет порой Господа Бога, фирма "Меджик" напоминает нам, что ничто не ново под луной. В классическом триллере сбежавшего в Америку советского кинорежиссера Анатоля Литвака (Anatole Litvak) "Извините, вы ошиблись номером" (Sorry, Wrong Number, 1948, *****) на роль Бога претендует ошеломительная техническая новинка — телефон. На первых кадрах идет глубокомысленный титр о том, какую роль играет телефон в современной жизни, сколько горя и радости может принести это великое изобретение. Литваку удалось придать радиопьесе, действие которой происходило в четырех стенах, идеальную киногеничность. Богатая наследница Леона прикована к постели, как ей кажется, сердечной анемией, а на самом деле — тяжелой формой истерии. Дозваниваясь до запропастившегося мужа, вытащенного ею из грязи да в князи, она слышит обрывки разговора двух мужчин. Из него явствует, что сегодня вечером в четверть двенадцатого будет убита некая женщина, под окнами которой грохочет железная дорога. До Леоны не сразу доходит то, что с самого начала ясно зрителям: убивать будут именно ее, и это каким-то образом связано с ее обожаемым муженьком. Не поднимаясь с кровати, обзванивая знакомых и принимая довольно странные телефонные звонки, она — вкупе с Литваком — доводит зрителей до почти невыносимого нервного напряжения. В финале фильма — один из самых изобретательных планов тех лет. Камера медленно отъезжает от лежащей Леоны, пятится через окно в сад, спускается вниз и ловит в кадр тень убийцы, медленно, но верно крадущегося к дому. Леону сыграла Барбара Стэнвик (Barbara Stanwyck), одна из величайших звезд классического Голливуда. После роли истерички в фильме Литвака приятно для разнообразия оценить ее уморительный комический перформанс в фильме Престона Старджеса (Preston Sturges) "Леди Ева" (The Lady Eve, 1941, *****). В Голливуде было два Старджеса. В России лучше знают мастера вестернов Джона, автора бессмертной "Великолепной семерки" (The Magnificent Seven, 1960). Престон же Старджес, оставивший семейный парфюмерный бизнес ради кинематографа, прославился так называемыми светскими комедиями, населенными расчетливыми инженю, наивными наследниками и бодрыми стариканами-миллионерами. Жанр этот отечественным зрителям мало знаком, а жаль: "Леди Ева" — сто минут непрерывного кинематографического счастья. Парочка авантюристов и шулеров, отец и дочь, пытаются охомутать на океанском лайнере наивного миллионера, исследователя Амазонии. Когда этот план не проходит, уязвленная в своей профессиональной гордости Ева проникает в загородный дом миллионера под видом европейской аристократки. Светский прием перерастает в бурлескный погром, но все, естественно, завершится поцелуем в диафрагму. Такое же незамутненное удовольствие доставляет и игра Питера О`Тула (Peter O`Toole) в фильме в общем-то ничем не выдающегося голливудского режиссера Ричарда Раша (Richard Rush) "Трюкач" (The Stunt Man, 1980, ****). Парадоксальный, ироничный, азартный, чуть глумливый тон фильма задан уже первым планом, в котором камера следит за огрызком яблока, сброшенным с самолета, упавшим на капот полицейской автомашины и в конечном счете приводящим зрителей к главному герою, нечесаному беглецу в наручниках. Перед его глазами разворачивается чудовищная сцена: допотопные самолеты забрасывают бомбами идиллический пляж, разлетаются ошметки плоти, кровь пропитывает песок. И как бог из машины, как чертик из табакерки, является господин этого хаоса, режиссер, сыгранный O`Тулом. Он снимает фильм о первой мировой войне, и ему нужен готовый на все каскадер. Лучшую кандидатуру, чем беглец вне закона, найти трудно. Подвергая его всевозможным испытаниям и издевательствам, то танцуя с ним матросскую джигу на крыле "этажерки", то разыгрывая жестокую психодраму, герой О`Тула, выкаблучиваясь на экране, вдохновенно, но без всяких соплей объясняется в любви к таинству кинематографа. Фильм же выдающегося мастера британского кино Джона Бурмена (John Boorman) "Портной из Панамы" (Tailor from Panama, 1999, ***), увы, кроме тягостного недоумения ничего не вызывает. Еще большее недоумение вызывает то, что поставлен он по роману мастера шпионской интриги Джона Ле Карре (John Le Carre). Нельзя же заподозрить двух уважаемых джентльменов в вульгарном плагиате. Тем не менее они по меньшей мере, если процитировать Шерлока Холмса--Ливанова, взяли да и "испортили хар-р-рошую вещь", а именно роман Грэма Грина "Наш человек в Гаване" (Our Man In Havana). У Грина речь шла о незадачливом торговце пылесосами на Кубе времен диктатора Батисты, который, соблазнившись на предложение карьериста из британской разведки, становился шпионом и потчевал своих работодателей байками о несуществующих заговорах и секретном оружии. У Ле Карре и Бурмена — о портном, живущем в Панаме после свержения диктатора Норьеги и точно так же становящемся липовым агентом. Торговец пылесосами и портной — вот и вся разница между двумя произведениями. Что называется, найдите десять отличий. Впрочем, если не читать Грина, фильм может доставить удовольствие. Тем более что в нем есть колоритнейшие детали взаимоотношений между Латинской Америкой и США, которые местных диктаторов сначала взращивают, а потом с шумом и грохотом свергают, не жалея ни своих патронов, ни чужих жизней.
