В Третьяковской галерее наступила "Оттепель"

Сегодня в Третьяковской галерее на Крымском валу открывается для публики выставка "Оттепель" — масштабный проект, посвященный одноименной эпохе отечественной культуры и социальной истории. Рассказывает ДМИТРИЙ СМОЛЕВ.

Оттепель — хорошее, благозвучное слово; оно и эмоционально, и как метафора легко выигрывает у "заморозков", например. Однако сезонные климатические процессы цикличны, неизбежны, довольно однотипны и предсказуемы с точностью до недели-двух. О процессах же общественно-политических такого не скажешь — разве что задним числом: мол, конечно, именно так все и должно было случиться. В любом случае, то самое переносное значение оттепели закрепилось у нас за одним-единственным историческим отрезком и никуда больше не проецировалось. Даже на перестройку, которую никто почему-то "новой оттепелью" не называл.

Тем не менее массовый интерес к этой оттепели, единственной и неповторимой, сегодня оттаял снова. "Оттепельные" темы и сюжеты идут нарасхват, причем в различных цехах, не только музейном. Но нынешняя выставка, по словам директора Третьяковской галереи Зельфиры Трегуловой, представляет собой и вовсе "системный анализ эпохи". Дело ответственное, тут надо бы без волюнтаризма. И желательно еще избежать западни, которая видна за километр.

Вкратце проблема такова. Отдельные блоки "оттепельных" материалов, за какой ни возьмись, весьма благодатны с точки зрения кураторства. Имея доступ к фондам и источникам, можно с увлечением и изобретательностью делать выставки о чем угодно — хоть про фестиваль молодежи и студентов, хоть про "советский модернизм в архитектуре", или про театр, или про джаз. Почти наверняка получится круто, и почти наверняка публика оценит. Но по отдельности. Если же подобные блоки начать стыковать и монтировать друг с другом, выращивая некий объективный портрет эпохи, то существует вероятность, что юный зритель заскучает, не очень юный — обнаружит полмиллиона натяжек и несоответствий, а какой-нибудь злорадный критик совместит оба умонастроения. Словом, это риск, замешанный на крупности замаха и разнородности компонентов.

Команда кураторов проекта — Кирилл Светляков, Юлия Воротынцева, Анастасия Курляндцева — происходит из отдела новейших течений ГТГ, что навскидку может показаться странным: какие уж "новейшие течения" прослеживаются в событиях более чем полувековой давности? Одно из объяснений лежит на поверхности. Третьяковка обещает экспозиционный триптих: за "Оттепелью" должны последовать масштабные выставки про застой и перестройку, и логично было бы обеспечить концептуальную преемственность такому сериалу. Во-вторых, возникло намерение поломать привычную для художественного музея схему "живопись-графика-скульптура", внедрив множество "побочных" экспонатов — образчики дизайна бытовой техники, отрезы тканей с прогрессивными узорами или вот даже макет первого спутника Земли в натуральную величину. Чтобы изыскивать по стране и встраивать в выставку подобные артефакты, нужен определенный задор. Возможно, еще и отсюда "новейшие течения".

Впрочем, произведений живописи-графики-скульптуры публику не лишают — даже наоборот, их много. В том числе знаковых — упомянуть хотя бы "Геологов" Павла Никонова, "Свадьбу на завтрашней улице" Юрия Пименова или бронзовую голову Маяковского работы Александра Кибальникова, послужившую моделью для знаменитого памятника поэту на столичной площади. Попутно развивается еще тема размежевания искусства на официальное и андерграундное. В сочетании с фрагментами кинофильмов на мониторах, афишами, плакатами, репортажными фотографиями, архивными документами и прочим изобилием экспонатов (в проекте задействованы 23 музея и 11 частных коллекций) возникает предсказуемая эклектика, требующая оперативного вмешательства на ранней стадии. Разумеется, устроители об этом знали и не забывали.

На пространственную концепцию, предложенную архитекторами Владимиром Плоткиным и Еленой Кузнецовой (круг-форум в центре большого зала, черно-белые составные стенды, комбинирование простора с закоулками), наложена кураторская схема членения выставки на разделы. Последняя вызывает смутную, но устойчивую ассоциацию со структурой давней уже книги Петра Вайля и Александра Гениса "60-е. Мир советского человека". Дословных цитат в экспозиции нет, однако принцип здесь похожий: говорить об эпохе, опираясь попеременно то на характерные массовые тренды (целина, новостройки, "физики и лирики"), то на узкогрупповые, но значимые явления вроде политического диссидентства или увлечения мистицизмом.

Прием в целом понятный и вроде бы уместный, но выставка не книга. Структура хороша на плане зала и на уровне заголовков ("Разговор с отцом", "Новый быт", "Атом-Космос" и т. п.), на практике же считывается далеко не все из задуманного. Нередки случаи перехода на "назывные конструкции", когда некая тема лишь обозначена коротким рядом экспонатов, но не раскрывается навстречу зрителю. Кураторы явно старались не упустить ничего важного, и такое старание местами вылилось в перечисление. При этом кое-чего из важного все равно не хватает. Наверное, не стоит говорить о небрежности или неопытности команды — тем более что удачных фрагментов в экспозиции немало. Больше похоже на то, что в схватке с выбранным форматом по очкам победил формат. Тяжеловесные форматы на такое способны.