Сегодня в Московской академии хореографии пройдут выборы ректора, первоначально назначенные на июнь. Кандидатуры две — художественный руководитель балета Большого театра Борис Акимов, исполняющий обязанности ректора с июня прошлого года, и Марина Леонова, проректор по творческой работе. Досрочные выборы ректора призваны укрепить положение нынешнего ректората (пока что лишь "исполняющего обязанности"). После сорокалетней диктатуры Софьи Головкиной балетную школу раздирает междоусобица. В различные инстанции — от администрации президента до Министерства образования — летят жалобы недовольных новой властью. Недавняя проверка Минкульта признала работу ректората "неудовлетворительной". Министр культуры Михаил Швыдкой, побывав на расширенном ученом совете Академии, напротив, остался вполне удовлетворен. Корреспондент Ъ ТАТЬЯНА Ъ-КУЗНЕЦОВА попыталась разобраться в ситуации, взяв интервью у и. о. ректора БОРИСА АКИМОВА и его первого заместителя проректора ЮРИЯ ПАЛЬЧИКОВА
Борис Акимов: "Школа уже задышала другой жизнью"
— Правда ли, что Министерство культуры поставило вас перед выбором: или Большой театр или Академия хореографии?— Слухи по Москве ходят, но никаких ультиматумов мне не ставили. Я продолжаю работать и в театре, и в Академии.
— Сотрудники Академии писали отчаянные письма во все инстанции. Основные претензии вызывает ваш заместитель — первый проректор Юрий Пальчиков. Он, правда, из Службы внешней разведки?
— Он просто был преподавателем Академии внешней разведки. Когда я пришел в Академию, надо было срочно заниматься сменой кадров. Нужны были энергичные люди, которые хотели бы активно, а главное честно работать. Как раз честности в Академии нет и не было на протяжении всех последних лет. Я со многими встречался. А с Пальчиковым я побеседовал и все понял.
— Кто вас познакомил?
— Познакомили. Знаете, как бывает в этой жизни, когда ищешь. Характеристику небольшую мне дали — он несколько раз организовывал вузы, знает и язык, кандидат юридических наук. Активный и в хорошем еще возрасте человек. А главное — он страшно заинтересовался искусством: пришел на урок, посмотрел Академию. И сказал: "Дайте мне подумать". Он подумал. Потом говорит: "Мне надо как-то походить около школы, я должен немножко насытиться воздухом вокруг, посоветоваться с супругой тоже, что немаловажно". Вот этот подход мне понравился — чисто по-человечески. И то, что он мужчина, что он такой хваткий, человек дела. Он — стержень, который должен решать вопросы. Даже круто.
— Какие вопросы?
— Кадровые. И он должен выдерживать натиск.
— После смены власти в Большом много людей осталось без работы. Почему вы берете незнакомых, с биржи труда?
— Не с биржи труда, не только. И из внешней разведки берем, у нас работают многие, работают и наши театральные. И вы правильно говорите — надо привлекать пенсионеров, я не против этого. Раньше это было традицией. Но за четыре месяца объять все вопросы невозможно.
— Говорят, сейчас в школе сплошные отставники КГБ и атмосфера соответствующая.
— Всегда в отделе кадров 90% были сами знаете кто. И у нас в театре, и везде. Есть такая служба — это тоже профессия. Акценты наши остались старые.
— Так что, у вас до сих пор 80% службистов?
— Да нет. До сих пор один он был. Я пришел не для того, чтобы разводить грязь и заниматься дрязгами. Потому что в силу своего характера я человек добрый, я считаю. У меня были возможности сразу поменять все кадры. А я стал потихоньку разбираться и понял, кто принял новую политику. Такое впечатление у всех, будто я, как предыдущее руководство, проработал 35-40 лет. А прошло всего полгода. Это не срок, чтобы делать какие-то окончательные выводы. Вы посмотрите, сколько мы работаем. 37 лет, например, рука не касалась ремонтных работ. Мы сделали за лето колоссальный ремонт интерната. Сменили охрану. Это же все работа. Это поиск. Мысли у Пальчикова направлены только туда. Он же не профессионал балета, он занимается другими вопросами. Проректор по творческой работе, Марина Леонова, замечательно работает. И я считаю — это правильный ход. Она выросла в стенах этого училища, ученица Головкиной. Софье Николаевне на последнем этапе надо было, думая о будущем школы, как-то уже готовить преемников. И я приветствую идею соединения театра со школой. Оно сегодня не юридическое, но все равно происходит в моем лице.
— Но только в одном лице.
— Если весь педагогический состав не московский, это не значит, что он плохой. К тому же у педагогов контракт двухгодичный. И только весной заканчивается. Тогда и будем думать. Я не ждал, что все меня будут по головке гладить. Потому что есть ярые противники прихода нового руководства, нового режима. Когорта людей, из-под которых уходит почва и которые не захотели жить по-доброму. При режиме Головкиной очень много было людей, которые вообще не заходили в стены этого учебного заведения, но получали деньги и получают по сегодняшний день.
— Но вы из-за работы в Большом тоже нечасто бываете в училище.
— Не надо утрировать. Когда я в силу обстоятельств уезжаю как художественный руководитель балета Большого, то пишу заявление, бухгалтерию вызываю и прошу вычесть мне из зарплаты. Меня воспитали так родители. Во всех вопросах быть честным, порядочным и иметь совесть. Я считаю, что школа уже задышала другой жизнью. Очень легко хаять и писать такие письма в инстанции, а вот встать на мою позицию человека работающего... Я совершенно здесь нормален, чист, и я бы с удовольствием бывал бы в Академии чаще. Но в театре большая работа. Мы здесь все "и. о.". К лету должны пройти перевыборы. Но первый этап сделан. Колоссальное количество звонков из всех школ России: все как-то откликнулись на то, что произошло. И ребята хотят у нас учиться. Отбоя нет. А мы не принимаем: слишком много детей набрали. Сейчас будем к этому строго относиться, потому что сегодня есть проблемы. Я прошелся по классам, и что? И улыбка сошла с моего лица.
— Половина профнепригодных?
— Да, понимаете ли. А вот кто-то хочет оставить все так, как было. Борьба нового со старым небезошибочна, но она идет. Не ошибается только тот, кто ничего не делает, а мы делаем. Мы болеем, и самое главное — у нас честное очень отношение к делу.