Приговор Варваре Карауловой обсуждают многие — от граждан в соцсетях, до профессиональных юристов, правозащитников и политологов в теле- и радиоэфирах. Обозреватель "Коммерсантъ FM" Станислав Кучер считает: это не тот случай, когда есть смысл говорить о юридических тонкостях.
Фото: Станислав Кучер
Наиболее внимательные вчитываются в часть первую статьи 30 УК РФ ("Подготовка к преступлению") и часть вторую статьи 205 ("Участие в деятельности террористической организации"), по которым Карауловой предъявлено обвинение. Вчитываются и приходят к выводу: девушка получила четыре с половиной года за неудачную попытку уехать в страну, где она, возможно, могла бы встать в ряды террористов и, опять-таки, возможно, в один черный день взять в руки оружие или стать смертницей. "Возможно" — потому что никаких доказательств ее членства в запрещенной в РФ организации и тем более подготовки к участию в боевых действиях или терактах нам не представили. Иными словами, получается, Караулову осудили не за то, что она совершила, а за то, что она чисто теоретически могла совершить, о чем думала и собиралась сделать, — по мнению обвинения.
Не столь въедливого обывателя эти детали, впрочем, мало интересуют. Смею утверждать: позиция огромной части моих политизированных соотечественников, особенно активных зрителей федерального ТВ, сводится к следующему. "Сейчас время такое — военное. Не до всех этих юридических тонкостей. На первом месте — государственная необходимость. Из этих соображений и надо судить. Вот победим врагов — можно будет разбираться по закону".
В обществе, где словосочетание "независимый суд" давно оказалось в одном ряду с такими непопулярными понятиями как демократия, оппозиция и политическая конкуренция, такое отношение к правосудию рано или поздно становится нормой. Для многих не суть важно, успела Варвара Караулова стать террористкой, помышляла ей стать или просто по глупости оказалась не в то время и не в том месте — в любом случае ее правильно осудили. Чтобы другим неповадно было.
Вот это "чтобы другим неповадно было" и есть главный негласный аргумент, который использует система, разбираясь с людьми, которые, по ее мнению, представляют угрозу стабильности. И Караулова в этом плане — не первый и далеко не самый яркий пример. О чем в первую очередь вспомнит юноша, который в силу политической близорукости вдруг помыслит об участии в одиночном пикете по любому поводу — от протеста против планов точечной застройки до поддержки политических заключенных? О том, что есть такой парень по имени Ильдар Дадин, который за подобные пикеты получил срок, и что теперь он сидит вообще неизвестно где. А если не вспомнит сам, то найдутся друзья, которые напомнят. О ком подумает юный блогер, возмущенный или воодушевленный операцией наших войск в Сирии, собираясь написать очередной пост на эту тему? О том, что его старший коллега Алексей Кунгуров получил за нечто подобное два года колонии-поселения. Человеку, который увидит из окна на улице танки и захочет порадовать необычной фоткой знакомого иностранца, тоже теперь будет, о чем вспомнить и чего испугаться.
Список опасных мыслей, одно публичное оглашение которых может здорово испортить жизнь, уже широк и растет с каждым месяцем. Оруэлловский неологизм "мыслепреступление" не стал юридическим термином и не войдет в Уголовный кодекс, как всерьез опасаются многие эмоциональные граждане. Этого не потребуется, потому что наиболее передовая (тут хотите ставьте кавычки, хотите нет) часть общества уверенно бежит впереди паровоза и, как мне кажется, уже согласилась: если это в интересах государственной безопасности, можно наказывать и за мысли. Тем более, что они, как известно, материальны. Подумай, прежде чем сделать. Подумай, прежде чем сказать. Подумай, прежде чем подумать.
И, кстати, кто сказал, что это плохая тенденция? Дисциплина ума — полезная штука, стимулирует позитивное мышление и вообще — во всем надо видеть хорошее. Не получается — поспешите к психотерапевту, чтобы потом не идти к адвокату. Это будет дороже.