Коротко

Новости

Подробно

"Шестисотый" комбайн ручной сборки

Журнал "Коммерсантъ Деньги" от , стр. 32

Полоса 032 Номер № 13(368) от 10.04.2002
"Шестисотый" комбайн ручной сборки
. В офисе "Ростсельмаша" в Ростове ремонт пока не делают — чтобы не подумали, что завод слишком богат
То, что "Ростсельмаш" уникальное предприятие во всех отношениях, доказывать в Ростове никому не нужно. Уже не первый год, рассказывают в пресс-службе "Ростсельмаша", в законодательном собрании области ведутся бурные дебаты вокруг возможного строительства в столице Юга России метрополитена. По рукам ходят альтернативные планы линий, которые объединяет только одно: на всех присутствует станция "Ростсельмаш". Еще бы ей не быть — в 80-х годах завод считался крупнейшим в мире производителем сельскохозяйственной техники. Только, как выяснилось, зерна в нашей стране на все комбайны не хватает.
Последний урожай
       До 1991 года "Ростсельмаш", рассчитанный на производство 85 тыс. зерноуборочных комбайнов, работал в три смены и ухитрялся выдавать на-гора до 100 тыс. машин в год. Причина невероятного перевыполнения плана флагманом отечественного комбайностроения объясняется до обидного простым фактом — никто и никогда не требовал от рабочих "Ростсельмаша" точного соблюдения технологии. "Доны" и "Нивы" колхозы-миллионеры заказывали десятками и сотнями. Комбайн должен был отработать на селе один уборочный сезон. После этого (а иногда и до) машина превращалась в набор запчастей, который использовался для доукомплектования новых экземпляров. А остатки машины, аналог которой за границей стоил $100 тыс., трактор оттаскивал на задворки. В Казахстане, зерновой житнице СССР, и по сей день сотни дорогостоящих машин ржавеют на кладбищах комбайнов.
Знак качества нынешний комбайн "Ростсельмаша" получил бы обязательно — от "погони за валом" тут отказались давно, главным критерием признано качество
       Главное, что всех такая ситуация устраивала. Генеральный директор "Ростсельмаша" Герой Социалистического Труда Юрий Песков был фигурой, уважаемой в Политбюро ЦK КПСС: от того, как будет идти работа на "Ростсельмаше", во многом зависело выполнение продовольственной программы. За то, что товарищ Песков был способен обеспечить бесперебойную работу "Ростсельмаша" в невероятном темпе, ему прощалось все, в том числе дружба со многими диссидентствующими представителями местной элиты.
       Все разом поменялось в 1992 году, в момент отпуска цен и начала галопирующей инфляции. Как раз тогда "Ростсельмаш" отгрузил партию комбайнов стоимостью более $20 млн братской Украине. Украина за них не заплатила до сих пор.
Казалось бы, завод мог компенсировать эту потерю за счет текущих заказов. Но тут выяснилось, что покупать комбайны в прежних объемах у российских хозяйств нет никакой нужды. Колхозные умельцы научились собирать из четырех сломанных машин одну работающую. По оценкам специалистов "Ростсельмаша", из их комбайна можно выжать десять лет работы. Вот поэтому никто и не делал на заводе новых закупок.
       В 1995 году на завод удалось привезти Бориса Ельцина. Руководство предприятия ожидало, что он хотя бы пообещает помочь "Ростсельмашу". Но президент сосредоточился на окраске комбайнов. Красный цвет, традиционный для машин еще с 30-х годов, ему не понравился. С этого момента продукция "Ростсельмаша" выпускалась исключительно в зеленом цвете. Но красить было уже особенно
С производства такой техники "Ростсельмаш" начинал в 1929 году
нечего. В 1996 году легендарный директор Песков ушел на пенсию, а к 1999-му годовой объем производства упал до десяти комбайнов в месяц. По сути, "Ростсельмаш" можно было закрывать.
       
Новые хозяева
       Ситуацию на заводе очень хорошо знали владельцы лакокрасочного комбината "Эмпилс" — того самого, что поставлял сперва красную, а затем и зеленую краску. В середине 90-х годов его купила группа "Новое содружество". Поскольку надежд на то, что "Ростсельмаш" будет потреблять краску цистернами, не было никаких, менеджеры "Нового содружества" переориентировали "Эмпилс" на выпуск потребительских красок и эмалей и весьма быстро превратили комбинат в одного из двух крупнейших игроков на российском рынке. Крупных инвестиций в "Эмпилс" не требовалось, а доход он приносил весьма серьезный. В 1999 году "Новое Содружество" начало скупать и акции "Ростсельмаша". Бумаги эти тогда не стоили почти ничего — на покупку блокирующего пакета у "Нового содружества" ушло, по разным оценкам, $1-1,5 млн. Так очередного гендиректора "Ростсельмаша" сменил представитель "Нового содружества" — Григорий Попандопуло. Новое назначение ростовское о бщество приняло благосклонно — греки и в СССР считались мало пригодными к чему-либо кроме бизнеса.
       А "Новое содружество" объявило себя "консорциумом московских банков и ростовских предпринимателей". Когда "Новое содружество" заявило еще, что оно является частной компанией, контролируемой бывшими студентами-физиками из Москвы, к этому тоже отнеслись с недоумением.
       Оторопь у ростовского обывателя вызвало и появление после колоритного Пескова Дмитрия Удраса, Константина Бабкина и Юрия Рязанова. Ну в самом деле, как может быть совладельцем ростовского гиганта господин Удрас, лысый, как глобус, и к тому же родом из Эстонии? Или господин Рязанов, рыжий, как Чубайс, и робкий, как страховой агент-новобранец? По сей день в ростовских СМИ возникают то олигархические, то иностранные, а то и жидомасонские версии принадлежности "Ростсельмаша". Им не верят, но с жаром пересказывают друг другу.
"...но за 72 года модельный ряд завода существенно расширился ...
"Новое содружество", придя на "Ростсельмаш", прежде всего изменило систему расчетов с поставщиками и покупателями. Из них был полностью исключен бартер.
       Второе по значимости дело сделал новый начальник службы безопасности — он построил... забор. В это почти невозможно поверить, но на территорию "Ростсельмаша" до 2000 года без пропуска мог попасть кто угодно и вынести оттуда в общем-то тоже что угодно. После появления забора иссяк поток краденых запчастей для комбайнов, и "Ростсельмаш" стал постепенно подминать под себя рынок.
       Наконец, новый владелец объявил производственную стратегию. Огромная территория "Ростсельмаша" увешана наглядной агитацией, например: "Никакого количества в ущерб качеству!" В этом же духе были "построены" предприятия-смежники "Ростсельмаша". Скажем, от услуг харьковских моторостроителей "Ростсельмаш" отказался и закупает дизельные моторы в Ярославле, а если техника поставляется в Татарию или Башкирию, то на КамАЗе. На этом настоял татарский президент Минтимер Шаймиев.
       В результате по итогам 2001 года "Ростсельмаш" выпустил 7 тыс. комбайнов. Конечно, 100 тыс. комбайнов в год завод не будет делать уже никогда. Зато он собирает "шестисотые". Так здесь называют зерноуборочные комбайны "Дон-2600". Они делаются практически вручную и на 30-40% дороже конвейерной модели "Дон-1500Б".
На "Ростсельмаше" уверены, что способны закрывать потребности России в комбайнах на 100%
Реанимация "Ростсельмаша" пока далека от завершения — завод-гигант имеет огромное количество производственных площадей, которые в ближайшее десятилетие вряд ли будут заняты под производство комбайнов. По словам нового гендиректора Сергея Лебедева, недавно сменившего господина Попандопуло, завод планирует расширить производство другой сельскохозяйственной техники. Только так он сможет бороться с конкурентами.
       
Комбайн с электропакетом
       Конкуренты "Ростсельмаша", который сейчас занимает около 50% российского рынка зерноуборочной техники, делятся на две категории. К первой относится Красноярский комбайновый завод, входящий в "Сибсельмашхолдинг" и производящий комбайны "Енисей". С этим традиционным конкурентом "Ростсельмаш" старается сотрудничать. Ко второй — иностранные производители. С ними "Ростсельмаш" ведет изнурительную борьбу.
       Вообще-то ни FIAT, ни John Deere, ни New Hollander в прямом смысле этого слова конкурентными производителями комбайнов для "Ростсельмаша" не являются. Даже подержанная их техника дороже, чем новые машины "Ростсельмаша". Тем не менее Россия закупает западной зерноуборочной техники на $200 млн в год.
У западной техники есть плюсы, с которыми никто ничего поделать не может. Во-первых, западные производители имеют возможность кредитовать покупателя. "Ростсельмаш" этого себе позволить не может. Во-вторых, западная техника проектируется по большей части исходя из потребностей комбайнера. Главным аргументом до последнего времени выступало наличие в западном комбайне кондиционера.
Сборочный конвейер "Ростсельмаша" движется уже не так медленно, как три года назад, но еще не так быстро, как хотелось бы владельцам завода,— время передохнуть у рабочих пока есть
Руководитель сборочного цеха комбайнов очень не любит тему кондиционеров.
       — Что кондиционер? На "Дон-1500Б" мы тоже ставим кондиционеры, а не вентиляторы. Японские. Без них комбайнер в определенный момент просто угорает. А вот покупатель у нас бывает бедный...
       — И что? — наивно спрашиваю я.
       — А то! Приходит покупатель и требует поставить вместо кондиционера вентилятор. Слово покупателя — закон. А потом крестьяне нас кроют — дескать, в западной-то машине кондиционер есть, не угоришь... Пусть крестьяне своих директоров ругают. А вообще, выпуск комбайнов без кондиционера мы прекращаем. От этого одни убытки.
       Наконец, западная техника необъяснимо обаятельнее для представителей властных структур любого уровня, нежели отечественная. О том, как и почему такие разные структуры, как администрация Саратовской области, нефтяные компании--владельцы тюменских колхозов и депутаты, любят западную технику, на "Ростсельмаше" неофициально рассказывают целые истории. Так, например, депутат Геннадий Кулик не так давно внес в Госдуму законопроект, согласно которому госимпортерам самого разного оборудования — линий по производству детского питания, медицинской техники — предоставляется отсрочка в выплате НДС на два года. В этот список были внесены и комбайны. На "Ростсельмаше" говорят, что это неспроста — дескать, сын нового главы аграрного комитета Госдумы занимается импортом комбайнов.
Гендиректора "Ростсельмаша" от "Нового Содружества" Сергея Лебедева (справа) ростовская политическая элита уже приняла за своего
На деле же всех сторонников John Deere можно понять. Последние 25 лет "Ростсельмаш" делал "одноразовую" технику. И когда на горизонте появляется альтернатива, ею хочется воспользоваться. Впрочем, на "Ростсельмаше" такого антипатриотизма не одобряют. Тут аргументируют свою позицию очень просто. Последние 50 лет российский крестьянин убирал зерно в основном комбайнами "Ростсельмаша" — начиная от несамоходного "Сталинца-3", напоминающего орудие пыток с картины Иеронима Босха, и заканчивая "Нивой". И все это время ценил в уборочной технике простоту, легкость ремонта для любого выпускника ПТУ и способность работать в любых условиях. Несмотря на перемены на селе, менталитет крестьян вряд ли сильно изменится в ближайшие два-три десятилетия — прежний нарабатывался годами.
       А значит, "Ростсельмаш" все равно останется на всех картах ростовского метро. Даже если его и не построят.
ДМИТРИЙ БУТРИН
       
       

Комментарии
Профиль пользователя