К новой экономике

Следующий год обещает стать временем принятия решений на перспективу, определения пути развития экономики. Какие «черные лебеди» могут встать на этом пути и почему малому бизнесу надо решать проблемы не с кредитованием, а с защищенностью в суде, рассуждает известный аналитик, директор по исследованиям и аналитики ПАО «Промсвязьбанк» (г. Москва) Николай Кащеев.

- В этом году произошла череда событий, вызвавших большой общественный резонанс, – избрание Дональда Трампа новым президентом США, арест экс-главы Минэкономразвития Алексея Улюкаева, приватизация «Роснефти». Как они повлияют на экономику в целом и дойдет ли это влияние до регионов, учитывая, что Самарская область, например, один из главных нефтедобывающих и перерабатывающих активов Роснефти?

- На экономику влияют позитивно стабильные правила игры, представление о целях, к которым мы движемся, и представление о тех методах, которыми эти цели достижимы. Если какое-либо событие укладывается в это представление – о пути именно к позитивным целям, тогда окей, мы видим текущее воздействие, связанное с теми конкретными методами, которые были использованы в той или иной ситуации. Я расцениваю подобного рода события не как системные, а из разряда «черных лебедей», которые несколько отвлекают от той повестки дня, которая должна была бы быть. Это относится к Трампу в полной степени, убежден, что он представляет совершеннейшую опасность для мировой экономики, создавая иллюзию того, что ряд направлений развития экономики являются эволюционно обоснованными, и мы можем вернуться к игре по старым правилам. И это нас затронет в полной мере, хотя заявления и имплементация вещи разные.

Что касается Роснефти, то это один из лучших с точки зрения банковского бизнеса клиентов, компания, с которой все банки стремятся иметь дело. О том, какие финансовые операции она осуществляет, можно судить по балансу и денежному потоку, но у меня есть абсолютная уверенность, что она останется желанным клиентом для банков в обозримом будущем.

- К концу года у нас немного укрепился рубль, слегка поднялась в цене нефть…

- Это нельзя назвать стабильными изменениями. В базовом варианте, учитывая возможные неприятности, исходящие от Дональда Трампа или от Саудовской Аравии, например, мы рассматриваем примерно такие цифры, как сейчас, к концу 2017 года. Но на то они и прогнозы, чтобы их пересматривать, наша экономическая модель слишком многофакторная. Кроме того, рынок никогда не движется по прямой. Сегодняшние прогнозы основаны исключительно на договоренностях стран ОПЕК, но нет никаких оснований полагать, что обязательства, взятые ими на себя, будут исполнены.

- С января регулятор отозвал лицензии у 80 банков, два из них – тольяттинские, Фиа-Банк и ЭЛ Банк. Будет ли продолжаться этот процесс? Сработала ли оздоровительная мера «зачистки»?

- Никто не знает. В условиях тяжелой экономической ситуации выявляется реальное состояние финансовых учреждений, все, у кого были отозваны лицензии, имели реальные проблемы в этом смысле. Другой вопрос, что это ложится определенным образом бременем на ЦБ, но мы видим, что пока это бремя не привело ни к росту инфляции, ни к каким-то экономическим последствиям. А для нас это дополнение к активам так или иначе чисто органическое, хотя с качеством надо разбираться.

- Глава ЦБ РФ Эльвира Набиуллина заявила, что «какие бы цены на нефть не были, мы не сможем расти больше 1,5–2%, если не будем делать структурных реформ и улучшать инвестиционный климат».

- Так считают ведущие эксперты и банкиры. И я согласен, потому что прежде чем совершать какие-то структурные перемены, нужно, чтобы они укоренились в голове у тех, кто их затевает. Даже необязательно, чтобы они искренне верили, что это будут структурные перемены, а чтобы у них логически сложилась какая-то картина, что нужно делать и хотя бы, что именно. Сейчас такой картины нет пока ни у кого. Разумеется, общее направление понятно, и оно звучало испокон веков – о том, что это должна быть диверсификация экономики, отход от «нефтяной иглы», но до сих пор никто толком ничего не предложил. Стратегия-2020 была положена под сукно, и другой «дорожной карты» нет, видимо, в течение 2017 года будет дана команда ее разработать.

- А какая стратегия для банков сейчас оптимальна?

- Мы для себя избрали консервативную стратегию. Считаем, что мы с макроэкономикой и с реальным сектором находимся в одной лодке, и для себя знаем, что реальный сектор испытывает проблемы, связанные не только с финансовым состоянием, состоянием конечного спроса и так далее, есть проблемы институциональные. Мы не видим впереди, так же, как Эльвира Набиуллина, серьезного роста, потому что полтора процента – это ноль. При нашей макроэкономической волатильности, когда инфляция равна 6%, отток капитала был такой, что теперь оттекать особо нечему. Совокупность факторов не убеждает в том, что экономика сейчас в хорошем состоянии. Скорее, учитывая то, что прогнозируемый рост равен нулю, экономика находится в депрессивном состоянии. Мы для себя ищем возможность расти, исходя из этой ситуации, а не из того, что мы начнем бурный рост, возобновим бурное кредитование.

Если 2015 год был обвальным, 2016 – «нахождением дна», то 2017 год станет годом для того, чтобы сориентироваться правильно, начать делать серьезные стратегии, переведя дух.

- Какие институциональные проблемы сегодня больше всего мешают развиваться и кредитоваться малому и среднему бизнесу?

- У России есть большая структурная проблема: экономика, которая досталась от Советского Союза, была построена не на рыночных принципах, никто точно не знал, что надо строить и какова эффективность создаваемых предприятий. Это продолжает выясняться до сих пор. Но есть проблемы, приобретенные уже в постсоветский период. К сожалению, огосударствление экономики очень высоко, и логика этих процессов не всегда полностью лежит в рыночной плоскости, когда себестоимость реальная не совсем соответствует себестоимости бухгалтерской, финансовой.

С кем бы я ни говорил из представителей малого бизнеса, желание у него одно – ему, чтобы жить и работать, нужен кредит под 0% без залогов и без документов. А потом, как правило, выясняется, что есть проблемы далеко не финансового плана. Существующие рамки кредитования, зачастую не подходящие предпринимателям, проблема двусторонняя, продавца и покупателя. Малый бизнес у нас рискованная сфера для инвестиций, а в условиях, когда экономика не растет, и наоборот, стагнирует, банки сохраняют свой бизнес от возможных неприятностей, мы не можем опускать свою планку принятия риска относительно малого бизнеса и действовать в ущерб собственному бизнесу. Это объективные вещи. Предпринимательству же стоит принять во внимание: ему надо доказывать, что в этих условиях он все равно способен принять фондирование. Если же он не может доказать, все, что ему остается, уповать на господдержку.

- Возможно, государству стоит подумать об иных формах кредитования?

- Государству стоит подумать о совершенствовании своих институтов. Прежде всего, института суда. Это, на мой взгляд, краеугольный камень всей институциональной системы. Малый бизнес находится под формальным и неформальным прессингом, все это знают. Он один из наименее защищенных хозяйствующих субъектов в принципе. Чтобы его защитить, просто указа недостаточно, это должно оформляться системно, должна быть имплементация даже этих актов.

Ощущение защищенности, стабильности законодательства есть важнейшие требования к государству. Наша проблема – в возврате доверия, чтобы у граждан было доверие к национальной валюте, к финансовой системе, к органам власти, к суду, между субъектами ведения бизнеса, между властью и бизнесом, между властью и обществом. Наличие этого доверия резко снижает издержки, особенно неформальные. Для того, чтобы оно существовало, должна быть стабильность взаимоотношений и их справедливость. Без институциональных изменений нам не обойтись, причем во многих случаях на мировоззренческом, а не на материальном уровне.

- Вы много ездите по регионам. По какому пути, на Ваш взгляд, развивается Самарская область?

- Федеральная система достаточно жесткая по отношению к регионам, но у каждого региона есть возможность использовать свои ресурсы. По моим наблюдениям, Самарская область по наличию в ней определенного рода экономики должна себя ощущать не так чтобы плохо по отношению к некоторым другим соседям.

Если в стране будет стратегия перестройки экономики с учетом большего федерализма, чем сегодня, многое будет зависеть от регионов. Хотя я за развитие децентрализацию, это, во-первых, в тренде с мировой экономикой, а во-вторых, чем больше вы передаете возможностей, тем больше снимаете с себя ответственность. Если у вас хорошая администрация, то она найдет способ продуктивного развития. Я ознакомился со стратегией развития региона на ближайшие три года, представленной министром экономического развития. Сейчас вся надежда на наших продвинутых креативных граждан, точнее, на то, что их будет привлекать ваша, местная, власть.

В конце концов, мировая экономика становится постпостиндустриальной, виртуальной, с более высокой производительностью труда. Если вы находите здесь возможности, вам открываются новые перспективы. Это не материалоемкие, а интеллектоемкие вещи. Так вот Самара, находя свои привлекательные точки для привлечения человеческого капитала, таковой получает. А коль скоро она получает, пусть немного, может развивать это дальше, как пирамиду. Слушая представителей области, я вижу, что они хотят что-то делать, они даже опередили федералов, которые не ставили задачу сформулировать стратегию. И разработали ее с помощью ключевых слов, которые маркируют программы как инновационные. Я надеюсь на то, что эти люди стремятся по-настоящему придумать что-то, сделать что-то серьезное. Другой вопрос, что для того, чтобы окончательно сформировать представление о будущем, надо больше в этом направлении работать, привлекать людей,

А с точки зрения стратегических перспектив макроэкономики есть дальняя цель, которую всем нам нужно определить в 2017 году. А также с методами ее достижения. Тогда все наши дальнейшие действия будут подчиняться этой цели достижения новой экономики.

Елена Андреева