В Центре имени Мейерхольда в рамках программы "Антонен Арто. Новый век" проходит цикл лекций и семинаров "Арто и Гротовский". Один из мастер-классов для молодых московских актеров провел ЗИГМУНТ МОЛИК. Он — последний из живых актеров, игравших в спектаклях великого режиссера и теоретика театра Ежи Гротовского. Господин Молик (Zygmunt Molik) заранее отказался от всех интервью и сделал исключение только для корреспондента Ъ РОМАНА Ъ-ДОЛЖАНСКОГО.
— Вы часто даете такие мастер-классы?
— Приходится делать это довольно часто и по всему миру. Но в Москве я оказался впервые в жизни.— После того как вроцлавская Лаборатория Гротовского закрылась, играли ли вы в других театрах?
— Нет. После 1984 года, когда театр прекратил свое существование, я не выходил на сцену.
— А вы помните свой последний спектакль?
— Конечно. Это был "Apokalypsis cum figuris".
— Вы знали в этот вечер, что он последний?
— Знали. Но Гротовского с нами в этот вечер не было.
— Почему все-таки вам тогда пришлось расстаться?
— Причины были внешними, политическими. Он был вынужден покинуть страну и только спустя несколько лет мог вернуться.
— Почему он больше никогда не ставил спектаклей?
— Так он решил, еще когда ставил "Apokalypsis". Ему хотелось сосредоточиться на исследовании театра, а не на производстве. Мы много раз встречались с ним, когда он жил в Италии, вплоть до его смерти. По существу, он не покинул нас.
— Вы занимаетесь со студентами голосовым тренингом. Как вам кажется, является ли до сих пор опыт, полученный вами в театре Гротовского, универсальным инструментом?
— Думаю, что да. Это школа, методика которой не делала актеров рабом ее создателя. Достаточно вспомнить, что Рышард Чесляк (самый знаменитый актер труппы Гротовского.— Ъ) впоследствии успешно работал с Питером Бруком. А Майя Комаровска стала настоящей звездой польского театра и кино. Остальные разъехались по миру, у всех свои проекты.
— Среди актеров, начинавших с Гротовским и игравших в его великих постановках, вы остались один...
— К сожалению, это так. Но с другой стороны, все наши девушки, наши актрисы здравствуют до сих пор.
— У вас есть какое-то объяснение этому?
— Может быть, на актеров занятия театром действуют более изматывающе, чем на актрис. Женщины более стойки.
— Вдохновленные Гротовским, многие в мире стали организовывать театральные группы, которые жили, как секты, изолированно от мира. Они утверждают, что только так может существовать подлинное искусство. Насколько вы разделяете это мнение и насколько ваш театр был похож на монастырь?
— Театр далек от монастыря. У нас действительно были периоды, когда мы удалялись в деревню, чтобы быть ближе к природе, чтобы уяснить свои задачи. Иногда мы проводили по полгода вне городской, социальной жизни, чтобы избежать ее соблазнов. Но в остальное время мы были совершенно открыты.
— Говорят, что во время таких отлучек на природу вам предписывалось жить там без секса и без курения?
— Курили мы очень много, но секса действительно не было. Ведь мы жили там поодиночке, без семей. Но всего пять дней, потому что на выходные возвращались в город. Так что правила этой жизни не были слишком строгими.
— Сам Гротовский как личность оставался для многих загадкой. Кажется, он умел даже внешне сильно меняться?
— Один раз он похудел на 40 килограммов — во время путешествия в Индию. Мы не узнали его, когда он вернулся. Но его поведение в обычной жизни было очень простым. Гротовский не строил из себя пророка. Мы много времени проводили вместе. У него были периоды, когда он отгораживался от остального мира, но это не касалось нас.
— Как вам ваши московские ученики?
— Они очень открыты, очень восприимчивы.
— У вас были какие-то предварительные требования к тем, с кем вы будете заниматься?
— Подготовить один монолог и одно стихотворение.
— То есть вы сегодня готовы заниматься системой Гротовского фактически с кем угодно?
— В сущности, да.