В Большом театре России начался прокат второго в этом сезоне импортного итальянского спектакля — оперы Чилеа "Адриенна Лекуврер" из "Ла Скала". Режиссер — Ламберто Пуджелли, художник — Паоло Бреньи, дирижер — Александр Ведерников.
"Адриенну" готовили примерно месяц. Над двумя исполнительскими составами работали режиссер Ламберто Пуджелли (Lamberto Puggelli), вокальный педагог Франко Пальяцци (Franco Pagliazzi). Музыкальной частью руководил Александр Ведерников. В подробных и невероятно роскошных декорациях Паоло Бреньи (Paolo Bregni) приглашенные и местные певцы освоились уверенно и быстро. В отличие от публики, от удивления разинувшей рот.
Сцена Большого буквально раздвоилась. Глубину занял стеклянный эркер с видом на внутренности знаменитого театра "Комеди Франсез". Передний план постоянно преобразовывался в театральное фойе или в парижский особняк, в аристократическую гостиную и в спальные покои. Параллельность то тут, то там разыгрываемых действий разделяла фронтальная линия колонн, за которыми падали тяжелые театральные портьеры. Их четыре цвета соответствовали числу актов.
Между празднично-красными (в первом акте) и мертвенно-белыми (в финале) — вся дистанция истории великой актрисы XVIII века Адриенны Лекуврер. В ХIХ веке ее увековечили Эжен Скриб и Эрнест Легуве, присочинившие леденящую байку про то, как артистка, влюбленная в Мориса Саксонского, на почве ревности была отравлена принцессой Буйонской. В начале ХХ века к этому добавилась музыка Франческо Чилеа, невероятно обогатившего романтически-лобовую мелодраму теплыми калабрийскими интонациями, томно-красивыми ариями, резвыми ансамблями и восхитительным оммажем XVIII века — балетной интермедией "Суд Париса".
К демонстрации настоящего итальянского пения артисты подошли серьезно. Настоящий героизм проявил Всеволод Гривнов: срочно заменив простудившегося болгарина Бойко Цветанова, он отлично выступил в амплуа тенора-любовника. Роскошной пластике поведения соответствовали стильные ферматы, огненно-страстные верхние ноты, естественность речитативных реплик и умное расходование голоса в дуэтах. Не отстал и характерный тенор дебютанта Марата Галиахметова, умно, точно и бойко презентовавшегося как в персональных мини-эпизодах, так и в парных выходах с Леонидом Зимненко (принц Буйонский) и в виртуозных ансамблях.
Об ансамблях отдельный разговор — удивило качество квартетного и секстетного пения, никогда особо не поощрявшееся критиками да и не любимое солистами Большого. Великолепный квартет Ольги Чернышовой (Жувено) и Елены Новак (Данжевиль) с Вадимом Лынковским (Кино) и Вадимом Тихоновым (Пуассон) перевел все минусы ансамблевого пения сплошь в плюс, чем сообщил спектаклю игривый и непосредственный образ закулисья парижской "Комеди Франсез".
На их фоне, подозреваю, многие недооценили удивительную румынку Нелли Миричою (Nelli Mirichoyu) в роли Адриенны. Именно ей спектакль во многом обязан музейной породой в сочетании с искренней театральностью. Миричою гениально перевоплощалась из оперной певицы в легендарную драматическую актрису. Чтение расиновских строк, которыми обильно нашпигована опера, не проваливало, а словно специально провоцировало у нее раритетные portamento (от Марии Каллас), трогательную чувствительность (от Миреллы Френи) и неугасимую муку подлинной страсти (от Монтсеррат Кабалье).
Под стать была и железная леди-отравительница, в чьем образе Ирина Долженко акцентировала, конечно же, мстительное хладнокровие. Как полагается, прекрасен в своем благородстве был влюбленный в Адриенну старик Мишонне, образ которого безупречно вывел баритон из "Ла Скала" Массимилиано Гальярдо. Если бы не программка, то и оркестр Большого под руководством Александра Ведерникова, вибрирующий, трепетный, пламенный и нежный, тоже легко можно было принять за привозной коллектив "Ла Скала".
Новую постановку Большой театр календарно увязал со столетием "Адриенны Лекуврер". Однако спектакль оказался больше чем данью уважения лучшей из опер Франческо Чилеа. Тут нельзя не почувствовать полезного увлечения итальянской традицией. После Верди — начало ХХ века, веризм, Чилеа. После плакатного фатального сюжета "Силы судьбы" — исполненная нюансами мелодрама с богатейшей жанровой лексикой: оркестровые антракты и балетная стилизация под XVIII век, драматическая речитация и ансамблевое пение, сложнейшие арии и дуэты-дуэли. И все это в новом спектакле есть. Так что, разыграв далекую от хрестоматийности оперу Чилеа (либретто которой не найдешь ни в одном оперном справочнике), Большой выдал себя с головой. В том смысле, что непонятно когда успел превратиться в настоящий оперный театр.
ЕЛЕНА Ъ-ЧЕРЕМНЫХ