Балетная труппа Бориса Эйфмана в рамках открытого фестиваля искусств "Черешневый лес" представила на Новой сцене Большого театра спектакль "Чайковский. Pro et Contra". Его премьера состоялась в мае этого года в Санкт-Петербурге на сцене Александринского театра накануне 70-летнего юбилея Бориса Эйфмана, а истоки восходят к постановке, появившейся более 20 лет назад. Именно в начале 1990-х годов Эйфман сосредоточился на создании масштабных психодрам, сделав этот жанр основным для своей труппы. В новой версии хореограф добавляет на титульный лист к имени любимого композитора латинское крылатое выражение "Pro et contra", будто предлагая зрителю стать свидетелем по делу гения. В отличие от первоисточника новая версия почти целиком концентрируется на творческой биографии композитора, принимая во внимание существование в жизни Чайковского лишь жены Антонины Милюковой (Любовь Андреева), брак с которой обернулся катастрофой для обоих, и меценатки и адресата бесконечных писем Надежды фон Мекк (Мария Абашова). Роль Чайковского исполняет звезда эйфмановской труппы, высокий и импульсивный Олег Габышев.
Фото: Коммерсантъ / Юрий Мартьянов / купить фото
Фото: Коммерсантъ / Юрий Мартьянов / купить фото
Фото: Коммерсантъ / Юрий Мартьянов / купить фото
Фото: Коммерсантъ / Юрий Мартьянов / купить фото
Фото: Коммерсантъ / Юрий Мартьянов / купить фото
Фото: Коммерсантъ / Юрий Мартьянов / купить фото
Благодаря балетно-гимнастической постановке Эйфмана за два акта можно "пролистать в кратком пересказе" несколько балетов и две оперы Чайковского. Кроме того, звучат отрывки из Пятой и Шестой симфоний, "Итальянское каприччо" и Серенада для струнных инструментов. В центре сюжета прежде всего отношения Чайковского с самим собой. На протяжении всего действа рядом с композитором постоянно появляется его альтер эго, олицетворение его внутренних переживаний. Его исполняет физически выдающийся танцор Сергей Волобуев, который оборачивается то мрачным демоном, то Онегиным и Ротбартом, а то и вовсе Германом. Артисты балета разыгрывают знаменитую картину за карточным столом, в пылу игры появляется взволнованный роковым секретом Герман и делает крупные ставки. Именно эта сцена из "Пиковой дамы" становится самой впечатляющей и многосоставной в балете Эйфмана — экстремальная хореография, танцоры на пике формы, чьи позы сменяются с головокружительной скоростью, эмоциональный накал. И именно эти фирменные эйфмановские кульминации всегда устанавливают беспощадную власть над публикой, где бы труппа ни выступала — на сцене лондонского "Колизеума" или Большого театра, в Монреале или Чикаго.