В череде мероприятий, связанных с 25-летием установления дипломатических отношений между Испанией и Россией (открытие Института Сервантеса, визит испанского принца, многочисленные выставки и конференции), в Большом Манеже открылась экспозиция "Искусство в Испании. 1977-2002" из коллекции Музея современного испанского искусства в Вальядолиде.
"25 лет, 25 художников, 25 работ" — так суммировала идею выставки куратор Мария-Хесус Абад (Maria Jesus Abad). Трудно сказать, насколько эта выжимка соответствует реальному художественному процессу, но, как говорится, и на этом спасибо. Ведь за многие годы это едва ли не первая выставка в России испанского искусства последних десятилетий. У нас мало кто представляет, что происходило в этой стране после Пикассо, Дали, Миро и Тапиеса.
Если судить по выставке, происходило вот что. Падение режима Франко и установление демократии раскрепостило художников, которые в конце 70-х — начале 80-х начали писать картины огромного формата в духе неоэкспрессионизма, как это происходило в это время и везде. Многие мотивы выдают осведомленность авторов в мировом художественном процессе — так, например, Карлос Альколеа (Carlos Alcolea) включил в свою картину мотив купальщиков из Дэвида Хокни, Хосе-Мария Сисилиа (Jose Maria Sicilia) отдал дань квадратам Малевича, немецкое сумрачное влияние угадывается в холстах Мигеля Анхеля Кампано (Miguel Angel Campano). Начинавший как правоверный концептуалист Фернан Гарсиа Севилья (Ferran Garcia Sevilla) в это время тоже переключился на живопись; его холст, воспроизводящий настенные граффити, вписывается в международное направление так называемой "плохой живописи" — bad painting.Очень элегантно выглядит скульптура, сочетающая модные интеллектуальные примочки с достойным классических ваятелей изяществом и основательностью исполнения. Огромная английская булавка, протыкающая большое зеркало (скульптура Перехауме, Perejaume), могла бы сойти за посвящение панкам, если бы не материал — добропорядочная патинированная бронза. При общей благопристойности среди экспонентов выставки встречаются и более раскованные "хулиганы" — вроде Хуана Угальде (Juan Ugalde), довольно прикольно в буквальном смысле слова обращающегося с коммунистической символикой в работе "Красная звезда" (настоящая звездочка приколота к холсту). Зал 90-х годов вообще мало отличается от обычного интернационального канона этого времени; тут есть и минималисты, и компьютерные психоделики-виртуалы, и постмодернисты последнего призыва вроде Хауме Пленса (Jaume Plensa), создающего уже совсем далекие от понимания простыми смертными образы — что-то отдаленно напоминающее витражи с именами любимых художников.
Найти на этой выставке что-нибудь сугубо испанское нелегко, хотя госпожа Абад и кивала на работу Кармен Кальво (Carmen Calvo) "Имперская легенда", находя в ней современную интерпретацию католических реликвариев с мощами святых. Ассоциация эта, пожалуй, слишком тонкая: подобные иконостасы из "найденных предметов" изготавливают не только испанцы. По-видимому, на этой выставке то, что называется национальным духом, присутствует в виде почти неуловимых нюансов, а не откровенных туристических сувениров. Впрочем, такова особенность современного искусства, интернационального по форме, а заодно уж и по содержанию.