Лучшие экономические умы России бьются, в том числе на страницах "Коммерсанта", над внезапно оказавшимся почти гамлетовским вопросом: нужны ли российской экономике инвестиции? Советник президента Андрей Илларионов, например, не согласен с банальным утверждением, гласящим, что для экономического роста инвестиции хороши, откуда бы они ни пришли. Он твердо знает ответ на вопрос, заданный еще в "Евгении Онегине": почему не нужно золота ему, когда простой продукт имеет? Ответ такой: раз есть нефть и нефтедоллары, то любые иностранные инвестиции, означающие появление на внутреннем валютном рынке дополнительных долларов, российской экономике просто опасны. Взамен Андрей Илларионов прописывает ей постоянно слабеющий рубль, который должен поддержать конкурентоспособность российской промышленности, причем как на внешнем, так и на внутреннем рынке, а это залог экономического роста. Вопрос о том, насколько действенным будет такой рецепт в условиях, когда основным российским экспортным товаром остается нефть и экспорт регулирует не столько валютный курс, сколько пропускная способность трубы, Андрей Илларионов предпочитает не рассматривать. Между тем некоторые доморощенные нефтяные генералы готовы посоревноваться с ОПЕК в объемах экспорта, даже если это соревнование окончательно столкнет нефтяные цены вниз. Гипотетическая победа сибирской нефти над саудовской, конечно, выгодна российским нефтяникам, но бюджет и вся экономика должны будут дорого за нее заплатить.
Владимир Мау считает, что ослабление рубля не только укрепит российскую конкурентоспособность, но и, возможно, вопреки ожиданиям господина Илларионова, привлечет иностранные инвестиции.Пока же рост в России происходил и без девальвационных гарантий успеха. В условиях проведения экономической политики, прямо противоположной рекомендациям советника президента. Во всяком случае, главная цель Андрея Илларионова — ослабление рубля — так и не достигнута.
Практика, как давно известно, гораздо богаче теоретических построений. Особенно когда практикует такой мастер своего дела, как Виктор Геращенко.
Главный российский банкир уже давно считает, что очередной подвиг Геракла — практически в одиночку поднять российскую экономику — ему вполне по плечу. При обсуждении проекта бюджета 2000 года господин Геращенко заявил об этом прямо, резко выступив против антиинфляционной политики кабинета, причем не в частном разговоре, а в официальном документе ЦБ, посвященном проведению кредитно-денежной политики. Соль не в том, что вышел скандал и правительство заставило банкира сгладить углы. Важно, что Виктор Геращенко прямо заявил, что знает, как обеспечить экономический рост, щедро оцененный ЦБ в 10% в год,— инфляцией.
Либералы, носители официальной экономической идеологии правительства, естественно, возмутились. Кто-то вспомнил лозунг, придуманный еще Борисом Федоровым: "Эмиссия — это опиум для экономики". Формально Виктор Геращенко был посрамлен.
А фактически? Инфляция в России не просто налицо. Она регулярно дает повод президенту для разговора с правительством на повышенных тонах. Сначала в бюджете 2001 года Белый дом обещал, что рост потребительских цен (это и есть инфляция) будет всего 12-14% за год. Потом министр экономического развития Герман Греф клялся, что инфляция останется в коридоре 16-18%. Итог подвел Госкомстат — 18,6%.
Любопытна в этой связи находчивость правительства. Премьеру советуют оправдываться на кремлевском ковре, если до этого дойдет, тем, что инфляция перепрыгнула расставленные флажки из-за сверхпланового роста экономики.
На самом деле все наоборот. В России не инфляция идет вслед за экономическим ростом, а экономический рост прямо опирается на инфляцию. Дело Геращенко живет и побеждает.
Впрочем, Виктор Геращенко действует уже не один. Его заслуга — это еще недавно дешевые доллары, которыми ЦБ наполнял свои закрома или, если угодно, стерилизовал их рублевой эмиссией. Которая и подталкивает инфляцию. Рубли, в свою очередь, лучше всего стерилизуются производственными инвестициями, а вот их-то как раз и не хватает. Эмиссия, пока она не вышла из-под контроля, может стимулировать спрос. Спрос, естественно, вызывает предложение. Эта нехитрая связка действует, но до тех пор, пока спрос удовлетворяет предложение внутреннего производства. А значит, его нужно защищать от импорта, с чем лучше всего справляется тот самый слабеющий рубль, о котором радеет Андрей Илларионов. Рубль же пока усилиями Виктора Геращенко слабеть отказывается. А рост между тем происходит.
Объяснить его, оказывается, можно не простой, а раздвоенной инфляцией, когда цены промышленности растут, но не так быстро, как цены на потребительском рынке. К раздвоению же инфляции приложил руку Михаил Касьянов, запретив, в частности, до конца 2001 года повышать тарифы естественных монополий. Так что рост в России происходит по закону Геращенко-Касьянова. Его даже удалось выразить математически. Дело за Нобелевским комитетом.
Пока он молчит, закон может перестать действовать. Естественные монополисты были настроены драться за рост своих тарифов. Драки не было, но ряды монополистов уже поредели, под давлением Генпрокуратуры покинул свой пост Николай Аксененко. Оставшиеся братья по классу тут же согласились почти вдвое умерить свои аппетиты. Потому что правительство, союзником которого в борьбе против монополистов выступил Андрей Илларионов, хочет, чтобы был экономический рост, но не хочет, чтобы была инфляция. Удовлетворить оба желания сразу практически невозможно. Пока власть удачно балансирует, используя административный рычаг для ограничения роста промышленных цен. Но по крайней мере от двух вопросов никуда не уйти.
Первый: как долго премьера будут слушаться естественные монополии, которым необходимо обновлять свои фонды? Надежда на то, что с ними справится единый тарифный орган, мягко говоря, невелика. Гораздо более надежный, но и более головоломный путь не административный, а экономический — это давно обещанная, но пока пробуксовывающая реструктуризация естественных монополий, которая должна сделать их прозрачными, а значит, по идее, и подешевевшими.
Второй вопрос: что произойдет раньше — рухнет нынешняя конструкция экономического роста или происходящий рост, вопреки относительно высокой инфляции, все-таки привлечет инвестиции? Ответа на него нет ни у кого. Однако понятно, что правительство не может терять время. Оно должно защищать работающий механизм роста, а значит, ограничивать всеми доступными средствами прежде всего рост цен в промышленности. Чтобы надеяться на успех, ему нужно параллельно форсировать реструктуризацию естественных монополий. Все вместе — это главное следствие из закона экономического роста Геращенко-Касьянова.
МЫСЛЬ: Правительство хочет, чтобы был экономический рост, и не хочет, чтобы была инфляция. Пока власть балансирует, используя административный рычаг для ограничения роста промышленных цен.