«Это дух Hermes, заключенный в бутылке. Волшебное зелье»

Galop d’Hermes — новые духи, вобравшие в себя всю историю модного дома

На крыше дома 24 по улице Фобур Сент-Оноре — штаб-квартиры Hermes — действительно есть сад. Тот самый Un Jardin sur le Toit, секретный сад на крыше, которому посвятил одни из своих «Садов» Жан-Клод Эллена. Но я оказалась в нем, чтобы встретиться с новым главным парфюмером Hermes — Кристин Нажель. И повод для этого самый превосходный — ее первые духи Galop d’Hermes. Аромат, посвященный знаковой для Hermes коже Doblis. Кожа эта имеет историю не только в производстве сумок и одежды, но и в парфюмерной истории дома — с нее, собственно, эта история и начиналась. Doblis — так назывался второй аромат Hermes, выпущенный в коробке в виде дома 24 на Фобур Сент-Оноре. Его сделал в 1955 году молодой Ги Робер, который потом создаст целую серию великих запахов Hermes, в том числе знаменитый Caleche. В 2004 было выпущено 1000 флаконов с переизданием Doblis. И вот парфюмерная история Hermes делает изящный вираж и возвращается к коже Doblis. Но Galop d’Hermes Кристин Нажель — это, безусловно, новая глава, потому что это выдающийся аромат, потому что он so Hermes и потому что он совершенно не похож на прежние. Генеральное свойство Hermes — решительно меняться, при этом полностью сохраняя свою идентичность,— проявилось тут в полной мере.

Сейчас в Hermes, с одной стороны, арт-директор Надеж Ване-Цибульски, которая делает очень строгую, даже рассудочную моду, а с другой — вы, которая делает очень чувственные, эмоциональные ароматы. В этом есть оппозиция «разум и чувства»?

И да и нет. Потому что в вещах Надеж есть много чувственности, и я ее ощущаю. Лично для меня дом Hermes очень связан со всем чувствами, в нем много тактильного, много цвета, и моя парфюмерия выражает эту его строну. Интересно, что ремесленники всегда говорят о руках, о прикосновениях, о тактильности материала. И я делаю парфюмерию таким же образом: мне нужен объем, текстура, мягкость. Все ресурсы для этого есть в Hermes — что, конечно, совершенно чудесно.

Если мы говорим о тактильности и материалах, то уместно вспомнить, что кожа Doblis уже появлялась в парфюмерии Hermes. Ваш Galop как-то соотносится с этой историей?

Doblis — очень характерный для Hermes материал. Само слово происходит от двух других — «мягкость» и «дубль»,— потому что мы используем обе стороны этой кожи. В 1930-е Hermes сделал свой первый жакет из кожи Doblis, а у Марлен Дитрих было вечернее платье из этой кожи. Есть даже история про то, как она отправилась на корабле в Америку, и когда ее багаж переносили по мосткам, то уронили в море кофр с именно этим платьем, и она прорыдала всю дорогу. Doblis всегда был вдохновляющим источником для всех в Hermes — и для Ги Робера тоже. Но его Doblis ближе к его же Caleche, он не был так тесно связан с самим материалом, как Galop. Я бы сказал, что Galop более Doblis, чем Doblis.

Фото: Sofia Sanchez & Mauro Mongiello

Как вы выстраивали аромат, как к коже добавлялись другие компоненты?

Я делала экстракт Doblis — поместила кожу в алкоголь и сделала вытяжку. Это было легко, но так я получила только аромат Doblis. Эмоции, которые я испытала, когда трогала эту кожу и вдыхала ее аромат, нуждались в дополнении. Мой парфюмерный опыт говорил мне: чтобы передать мягкость Doblis, подойдет только один цветок — османтус: он пахнет как шкурка персика, или абрикоса, или как очень мягкая кожа. И он позволил мне сделать Doblis очень нежным — я хотела придать ему эффект «гусиной кожи». Но в то же самое время дать ему силу — вот почему я выбрала чистую розу дамасцену. Я хотела, чтобы кожа и роза шли друг за другом очень быстро. Это было чисто технической задачей, вы не видите этого: вы чувствуете кожу и розу, потом опять кожу и опять розу — и так в течение всего развития аромата. Это было сложно, потому что обычно кожа как таковая не держится долго — через десять минут вы ее уже не чувствуете. Добиться долгого эффекта «кожа/роза» и было моей основной работой — и я счастлива, что мне это удалось.

Что еще, кроме османтуса, работает тут с кожей и розой? Я вот, например, чувствую листья черной смородины.

Их там нет — но я люблю, когда изначальный ингредиент меняется, это зависит от вашей кожи. Я использовала два натуральных материала. Первый — это шафран, он такой двойственный — и пряный, и кожаный. Моя кожа, Doblis, очень мягкая, и ей нужна была острота, которую и придавал шафран. Как я говорила, Doblis был моей идеей, а эта кожа используется с обеих сторон. Для лицевой, гладкой стороны, я взяла розу — и нужно было что-то для обратной, бархатной стороны. Я хотела найти что-то реально нежное, как человеческая кожа, и выбрала айву, которая очень жесткая в сыром виде, но, если ее приготовить, становится очень мягкой, кремовой. И айва стала обратной стороной розы, не позволяя всей конструкции съехать в сторону сладкой карамели. Не люблю карамель.

Как принималось решение, что аромат готов и он будет именно в таком виде выпущен?

Для истории: никто не предлагал мне работать с Doblis, не было никакого предварительного проекта — я работала совершенно самостоятельно, это мое собственное решение. Было действительно рискованно вот так делать аромат, но артистический департамент, Пьер-Алексис Дюма (артистический директор Hermes), поддержал меня на сто процентов. И однажды я встретила Пьера-Алексиса и говорю: «Вот что я сделала». Он попробовал и сказал: «Так эмоционально, эти духи будут жить!». Так началась история Galop d’Hermes — с творческой идеи, укорененной в Hermes. Без брифа.

То есть идея была в том, чтобы сделать эмоциональную кожу?

Да. Кожа в парфюмерию пришла из России: казаки носили водонепроницаемые кожаные сапоги, и запах этой кожи вдохновил парфюмеров. Кожа всегда была довольно маскулинна, в женских ароматах она использовалась только как отдельный штрих. И я была увлечена идеей сделать кожу ведущей в женском аромате — я думаю, что женщины сейчас вполне способны воспринимать ее как главную тему.

Именно поэтому для меня этот аромат важен не только с парфюмерной, но и с социокультурной точки зрения. По сути, речь идет о новой женственности, которую очень выразительно представляет сейчас именно традиционный французский дом Hermes — и коллекциями одежды, и этим новым ароматом. Сила и чувствительность, безмятежность и эмоциональность — одно не исключает другого.

Если вы посмотрите женщину, одетую в Hermes, у нее есть allure и panache — даже если все строго, ничего претенциозного и странного. Это вполне определенный тип женственности, которую я и хотела перевести в аромат. Первое, что покупают клиенты,— это аромат. В эту жидкость я должна поместить всю суть Hermes. Это целый мир, это дух Hermes, который заключен в этой бутылке. Волшебное зелье.

Меня действительно восхищает, как Hermes обходится с совершенно разными творческими индивидуальностями: как сохраняет их, лелеет — и при этом получает от них результат абсолютно в духе Hermes.

В Hermes есть смелость и современность, тут не боятся рисковать. Пьер-Алексис и Аксель Дюма (СЕО Hermes) выбрали меня, притом что я абсолютно не похожа на Жан-Клода Эллена. Hermes принял меня такой, какая я есть. Все, о чем меня просили,— поймать дух Hermes и перевести его в аромат в моем стиле. И дом с самого начала защищал меня и старался создать мне самые лучшие условия для работы. Вот пример: Жан-Клод Эллена предпочитал работать на юге, в Кабрисе, и Hermes сделал все, чтобы он чувствовал там себя хорошо. Это прекрасное место, там чудесно,— но моя жизнь здесь, в Париже. И теперь у меня есть лаборатория в Пантене (город под Парижем, где находятся мастерские Hermes.— Weekend), я люблю быть среди мастеров, видеть, как они работают, мне необходим шум. Я помещена в наилучшие условия — и это огромное уважение к тому, кто занят творчеством.

Вы долго работали на парфюмерные концерны. В чем главное преимущество должности штатного парфюмера Hermes?

Прежде всего у меня есть время. У современной парфюмерии его нет. Если я готова — аромат появляется, если нет — нет и аромата. Время — высший подарок. Затем, я не ограничена графиком тестов — нет вообще никаких тестов. Никаких фокус-групп. Решения принимаются между Пьер-Алексисом Дюма, Аньез де Виллер (генеральный директор Hermes Parfums) и мной. И никаких ограничений по цене. И я могу работать где хочу. При нашей первой встрече Аксель Дюма сказал мне: «Кристин, я хочу, чтобы ты была свободной и смелой, потому что смелость — это то, что мы немного растеряли в современном мире». И это лучшие слова, которые я когда-либо слышала от своего шефа.

Елена Стафьева

Картина дня

Загрузка новости...
Загрузка новости...
Загрузка новости...
Загрузка новости...
Загрузка новости...
Загрузка новости...
Загрузка новости...
Загрузка новости...
Загрузка новости...
Загрузка новости...
Загрузка новости...