Коротко


Подробно

9

Фото: Павел Кассин / Коммерсантъ

Два Ирана

Главная теократия мира в репортаже «Денег»

Современные люди, управляемые средневековой властью. Таков облик сегодняшнего Ирана. Теократия пока справляется с вызовами XXI века, но с каждым годом делать это ей все труднее.


АЛЕКСАНДР ЗОТИН, Тегеран--Москва


В Иране эпидемия селфи — молодежь старается ни в чем не уступать своим сверстникам из других стран. Но сделать это непросто — крупнейшие социальные сети и многие интернет-сайты под запретом (около трети сайтов), эротика и порнография под запретом, жесткий дресс-код предписывает женщинам ношение платка и необлегающей одежды, дискотек и ночных клубов не существует, вне- и добрачные связи запрещены.

Таковы предписания шариата. Иран — единственная в мире теократия (если не считать Ватикана). Главой государства по конституции после исламской революции 1979 года считается Махди, 12-й шиитский имам, пропавший (официально "ушедший в сокрытие") в 874 году н. э. С тех пор он незримо управляет Ираном. Его местоблюстителем является верховный лидер — рахбар — духовный глава всех иранских мусульман-шиитов. Он избирается Советом экспертов, состоящим в основном из высшего духовенства — аятолл. Рахбаром может стать только аятолла (в отличие от суннитов, шииты имеют четкую систему религиозной иерархии). Со смерти лидера исламской революции аятоллы Хомейни в 1989-м рахбаром является аятолла Али Хаменеи. Хомейни и Хаменеи, в одинаковых черных чалмах и с окладистыми седыми бородами, смотрят на вас с плакатов по всему Ирану.

С плакатов и граффити смотрят на иранцев и многочисленные шахиды (погибшие за веру, в основном в ирано-иракской войне 1980-1988 годов, хотя есть уже и новые, из Сирии). А аэропорт Исфахана называется "кладбище шахидов". Шиитская версия ислама отличается ярко выраженным культом мученичества. Смотрит с плакатов и дочь пророка Мухаммеда Фатима — но вместо лица у нее свечение.

Религия из-под палки


Шариат эксгибиционизму не помеха

Шариат эксгибиционизму не помеха

Фото: Павел Кассин, Коммерсантъ

От навязанной сверху религии люди, впрочем, устали и пытаются вырвать себе больше свободы. "Сейчас у нас Рамазан, но реально соблюдает его не так уж и много людей, меньше, чем в соседней официально светской Турции,— говорит собеседник "Денег" (мы не публикуем имен, чтобы у людей не было проблем со спецслужбами, пытавшимися опекать нас в поездке).— Все просто: люди берут у врачей справку о каком-нибудь заболевании и спокойно едят в дневное время в Рамазан".

Запрещенный алкоголь (в виде самогона) при большом желании достать можно. Запрет на проституцию обходится за счет института "временного брака": мулла оформляет брак на один день, точнее, просто используются готовые бланки. Впрочем, вся эта деятельность подпольна. Предписание о ношении платка соблюдается строго (если что, на недопустимый внешний вид сразу укажет полиция), но женщины все равно пытаются показать индивидуальность. Отношение к режиму можно четко определить по тому, какой на женщине платок (от черной чадры до почти незаметного "бантика" сзади прически), по цвету и манере одежды. Экстремальный случай — драные джинсы — нам встретился в аэропорту: возможно, это европеизированная дочка или внучка какого-то важного чиновника. Отбеленные волосы встречаются куда чаще. Такую молодежь называют "гарбзаде" — западниками.

Шахиды (мученики за веру) сопровождают тебя в Иране буквально на каждом шагу

Шахиды (мученики за веру) сопровождают тебя в Иране буквально на каждом шагу

Фото: Павел Кассин, Коммерсантъ

На запрещенные сайты попадают, пользуясь специальными программами (по данным Google, Иран — пятая в мире страна по потреблению контента для взрослых на душу населения в мире). Впрочем, теократия пытается с этим бороться. В 2011-м клерикалы объявили о создании "халяльного интернета" и обязали интернет-провайдеров хранить весь трафик пользователей три месяца.

Подозрительность властей запредельна. Процесс получения разрешения на съемку нестратегических объектов вроде метро или нефтяных вышек настолько забюрократизирован и долог (журналистской визы мы с фотографом Павлом Кассиным ждали три месяца), что проще либо вообще отказаться от работы в Иране, либо делать все на свой страх и риск.

Разочарование в протесте


На празднике Эд-аль-Фетр (конец Рамазана) в Тегеране молодежи заметно меньше, чем пожилых людей

На празднике Эд-аль-Фетр (конец Рамазана) в Тегеране молодежи заметно меньше, чем пожилых людей

Фото: Павел Кассин, Коммерсантъ

Сказать, что иранцы довольны происходящим, нельзя. Можно было бы предположить хоть какой-то, но оптимизм. Просто потому, что в 2013 году президентом стал умеренный реформатор Хасан Роухани (сменивший одиозного Махмуда Ахмадинежада), и свобод по идее должно было стать больше. Да и часть наиболее болезненных экономических санкций (запрет на экспорт нефти в ЕС) с Ирана в начале 2016-го была снята. Но почти все наши собеседники сошлись во мнении, что "стало хуже". Хотя объяснить, в чем конкретно заключается ухудшение, мало кто смог. Экономика Ирана чувствует себя неплохо, МВФ на 2016-й прогнозирует рост ВВП на 4%. Свобод тоже меньше не стало.

"Члены правительства Роухани — действительно реформаторы,— говорит источник "Денег" в дипломатических кругах.— У некоторых даже есть американская грин-карта. Но толку мало — все поползновения к реформам блокируются рахбаром. Вероятно, вообще победа Роухани на выборах была организована рахбаром для снятия санкций с Ирана. Решил поиграть с Западом, выставив напоказ картонного реформатора".

Возможно, разочарование связано с утраченными надеждами на либерализацию. Собеседники "Денег" вряд ли могут пожаловаться на финансовое неблагополучие. В основном это вполне успешные люди: учившийся в России врач из Исфахана, предприниматель из Шираза, мечтающий переселиться в Санкт-Петербург и открыть там бизнес, дочка бизнесмена и внучка высокопоставленного чиновника еще шахского правительства из Тегерана, учившаяся в Лондоне, тегеранский студент-архитектор из небедной семьи. Времена шаха по молодости никто не помнит, но упоминают рассказы родителей "о лучших временах".

Выборка неидеальная, но именно такие люди наиболее активны экономически и политически. Ту же исламскую революцию 1979 года сделали не бедняки (они присоединились к протестам в последний момент), а духовенство, средний класс и студенчество.

Последние две страты были и ядром провалившейся "зеленой революции" июня 2009-го. Тогда на фоне фальсификации итогов выборов президента лидеры оппозиции Мир-Хосейн Мусави (кстати, родственник рахбара и премьер-министр в 1981-1989 годах) и Мехди Кярруби возглавили масштабные акции протеста. Сотни тысяч, а затем и миллионы иранцев вышли на улицы крупнейших городов, требуя справедливых выборов. Один из активистов в Тегеране повязал мне тогда на руку зеленую ленточку — отличительный знак оппозиции, я храню ее до сих пор.

Протесты разрастались, власть отвечала снайперским огнем по демонстрантам и рейдами басиджей — вооруженных дубинками групп мотоциклистов, сторонников власти. Дело дошло до того, что массы начали скандировать: "Марг бар рахбар!" ("Смерть рахбару!"), точно так же, как во время исламской революции 1978-1979 годов протестующие кричали: "Марг бар шах!"

Муллархия против флешмоба


Как бы ни уверяли плакаты, вокруг аятоллы Хаменеи сплачивается далеко не весь народ

Как бы ни уверяли плакаты, вокруг аятоллы Хаменеи сплачивается далеко не весь народ

Фото: Павел Кассин, Коммерсантъ

Властям удалось подавить протесты, несмотря на очевидный раскол внутри элит ("зеленую революцию" поддержал, например, внук аятоллы Хомейни — Хасан Хомейни). От волнений 2009-го в 2016-м не осталось и следа. Мусави и Кярруби сидят под домашним арестом, часть протестующих брошена в тюрьмы, часть эмигрировала, а часть властям удалось купить. Люди разочаровались в протесте и теперь не выставляют недовольства напоказ. Но, впрочем, и не боятся о нем говорить. "Никаких надежд нет,— говорит один из наших собеседников.— Ну и что, что рахбар уже стар (77 лет.— "Деньги"). Слухи о его плохом здоровье появляются раз в месяц уже на протяжении нескольких лет. Но и даже после его смерти муллы изберут такого же".

К муллам у собеседников "Денег" отдельная неприязнь. "Очень хорошее занятие. Зарплата около $2 тыс. в месяц (средняя зарплата в Тегеране — $1 тыс.— "Деньги"). Бесплатная государственная квартира, субсидии практически на все. Самые богатые люди в стране — госчиновники и муллы, часто это одно и то же. Аятолла Хашеми-Рафсанджани — миллиардер, да и президент (ходжатоль-эслам, второй ранг после аятоллы.--"Деньги") Роухани — тоже небедный человек, его брат руководит таможенной службой Ирана",— говорит один из них.

По оценке публициста-эмигранта Амира Тахери, в стране около 500 тыс. мулл при общем населении в 78 млн, а докторов, согласно заявлению министра здравоохранения, всего 18 тыс. (в США и Канаде докторов иранского происхождении больше, чем на родине). В наших перелетах между городами в салоне самолета обязательно был минимум один мулла. Да и просто на улицах, в ресторанах или магазинах — то тут, то там мелькает либо белый, либо черный тюрбан (черный цвет означает, что его обладатель — сейед, то есть потомок пророка Мухаммеда; духовенство в Иране — часто наследственное).

Ответ людей на ограничения и репрессии властей — уход в частную жизнь. В Тегеране и в других городах Ирана мало общественных пространств, за исключением базаров и мечетей. Как иранцы развлекаются? Очень просто — ходят друг к другу в гости. В гостях, за стенами, дозволительно все, что запрещено в пространстве общественном. Закрытые вечеринки со всеми "запретными плодами" — это очень по-ирански.

Однако переход от тихого недовольства к протестам вообразить в иранском контексте довольно легко. Хотя бы в силу демографии: доля молодежи здесь гораздо выше, чем, например, в России.

  • Всего документов:
  • 1
  • 2

Наглядно

все спецпроекты

актуальные темы

все темы

Социальные сети

все проекты

обсуждение