Feud in Afghanistan: Kabul`s Last 2 Jews Fight a War With Each Other
Вражда в Афганистане: два последних кабульских еврея воюют друг с другомLARRY KAPLOW
ЛАРРИ КАПЛОУ
У них одна религия, они живут в одном полуразрушенном доме и ищут один и тот же утраченный свиток Торы. Но два последних кабульских еврея прославились своей ненавистью друг к другу.
Ицхак Леви (Itzhak Levy) живет внизу в убогих запущенных комнатах, Зеволан Симонто (Zevolan Simonto) занимает верхнюю квартиру. Они входят через одни и те же двери, затем направляются в разные жилища и дежурят в своих отдельных пустых однокомнатных синагогах. У каждого из них есть шкаф, в котором должна лежать Тора, священная книга еврейских писаний. Но ее там нет. Двое мужчин не разговаривают друг с другом, но чужим они рассказывают историю своих раздоров. Для иностранных журналистов, освещающих войну с терроризмом, два враждующих кабульских еврея стали дополнительным сюжетом.
Их противоречивые мнения и взаимные обвинения в большой степени обусловлены их общей судьбой. Обоих хватали и избивали талибы, арестовывавшие их за веру. Оба отправили свои семьи жить в Израиль, чтобы те не попали в междоусобицу гражданских беспорядков и избежали репрессий афганских властей. Оба делят бедность и застойную жизнь с многочисленными соседями-мусульманами, страдающими от десятилетий войн и разрухи. И оба борются за уцелевшие напоминания о позабывшем их еврейском сообществе.
Изоляция подогревает подозрения
Возможно, они являют один из примеров подавления и изоляции еврейских сообществ, как, впрочем, и других религиозных меньшинств, авторитарными режимами.Когда в Иране в 1999 году были арестованы 13 евреев, достаточно здравомыслящее 30-тысячное еврейское население страны стало полниться слухами о том, что сами евреи донесли на арестованных из-за каких-то междоусобиц. В Дамаске немногие оставшиеся в Сирии евреи замкнуты и осторожны. Внимание к ним тайной полиции порождает в их маленьком сообществе недоверие и подозрительность.
Евреи, составляющие религиозное меньшинство Афганистана, всегда были малочисленны, но они жили здесь многие века и помимо других профессий активно занимались торговлей шелком.
После образования еврейского государства в 1948 году афганские власти разрешили евреям эмигрировать в Израиль. Спустя 20 лет в стране осталось от силы семей 50.
Наверное, символично, что в лежащем в руинах Кабуле, жители которого переживают военный невроз, последние два еврея способны говорить то, что они говорят.
"Ицхака надо убить",— говорит из своей верхней квартиры 41-летний торговец Симонто, находясь в 9 м от живущего внизу Леви.
Их спор вертится вокруг того, кому принадлежит здание, где они живут, в котором есть две пыльные однокомнатные синагоги, и кому принадлежал пропавший свиток Торы, явно прихваченный талибами. Здание представляет собой двухэтажный дом на Цветочной улице, в торговом районе. Многие окна выбиты, двери сломаны. Цементное ограждение окон, как и ограждение балкона, выходящего в грязный внутренний дворик, сделано в форме шестиконечных звезд Давида. На стенах шелушится краска.
Когда ты в беде, приятелей нет
Леви 60 лет, он один живет в своих комнатах на первом этаже. Его жена и дети 12 лет назад уехали в Израиль. По какой-то причине он решил остаться и обитает в жилище, где доски пола покороблены, а стены покрыты плесенью. Свои многочисленные лекарства он держит в лежащем на ковре пластиковом пакете."Это было ошибкой. Я скучаю по семье, по жене и детям,— говорит он, и на глазах у него выступают слезы.— Каждый день кажется мне годом. Я сплю один". Но со своей семьей за последние восемь месяцев он ни разу не разговаривал. Он говорит, что отказывается дать жене развод, которого та добивается.
Каждый из мужчин винит другого в том, что был арестован и избит талибами. Каждый говорит про другого, что тот обвинил его в шпионаже в пользу Израиля. Леви, который утверждает, что он раввин и традиционный лекарь, заявляет, что Симонто сказал талибам, что Леви еще и колдун.
Очевидно, что талибы многократно пытались побоями заставить обоих принять ислам. Симонто говорит, что Леви сдался. Леви это отрицает. Он медленно надевает молитвенное покрывало и тфилин — кожаные ремешки для рук и головы, чтобы продемонстрировать свою веру. Леви уверяет, что его жена хочет развода исключительно потому, что Симонто наговорил ей, что Леви обратился в ислам.
В здании синагоги Симонто появился поздно. Раньше он жил в Кабуле неподалеку отсюда, до этого бывал в России, Таджикистане, Индии и других местах, там он торговал коврами и ремесленными поделками.
"Когда я пришел сюда, Ицхак на меня разозлился, он всегда меня ненавидел",— говорит он. Он утверждает, что залез в долги, пытаясь выкупить Тору обратно. Мимоходом он упоминает, что выправил бумаги, которые не дают Леви права продать здание синагоги.
Симонто уверяет, что, когда получит Тору обратно, он спрячет ее до тех пор, пока не найдет ответственного человека, которому смог бы ее вручить. Он говорит: "Вот тогда я уеду отсюда как можно быстрее". Леви говорит, что тоже хотел бы уехать, но не может себе этого позволить.
Журналисты постарались вмешаться в их отношения, однако это не помогло. Одна бригада новостей вынудила их пожать руки перед камерами, но они вновь разошлись по своим углам и продолжили спор. Симонто рассказал, что они больше трех лет вообще не говорили друг с другом.
Выходя из синагоги, Леви дотрагивается до мезузы, дверного украшения, внутри которого находится текст молитвы, и целует прикасавшуюся руку.
"Я одинок,— говорит Леви,— нет у меня друзей".
Перевел ИВАН Ъ-ФЕДИН