Мариинский театр представил программу "Балеты современных хореографов": пять малобюджетных одноактных постановок пяти молодых авторов специально для артистов Мариинки. Проделывать это отныне обещают каждый год.
Авторы в основном пришли с улицы. Двое учились сочинять танцы в Питере: Светлана Ануфриева — в консерватории, Индре Рейнхольде — в Академии культуры. Двое просто тусовались, набирая опыт, по разным компаниям: итальянец Джулиано Пепарини (Juliano Peparini) ныне работает ассистентом у Ролана Пети (Roland Petit), болгарин Владимир Ангелов (Vladimir Angelov) ставит кому придется в Америке. Пятый — Кирилл Симонов — танцует в Мариинском театре. Теоретически предложить свои услуги на следующий год может любой желающий: судя по концерту, бракующий механизм был театром отменен. Что по-человечески понятно: руководство не хотело обламывать своих артистов, похоронив результат внеплановых репетиций. Или надеялось на чудо.
Впрочем, порезать затянутую программу было бы трудновато: три из пяти опусов попросту нельзя отличить друг друга — если выбрасывать в корзину, то сразу все. Девочки в хитонах, мальчики в купальниках и облегающих брючках. Прилежно и постно оттанцованная романтическая музыка. Общая безмерная наивность. В моменты жизни, обозначенные как трудные, персонажи прижимают руки к вырезу на купальнике, к животу, к голове — у кого где, в представлении того или иного автора, расположена болящая душа. Общая паническая боязнь пространства как композиционной категории: один из героев посреди сцены непременно заваливается на бок, подогнув колено,— хореограф с облегчением кружит танцующих вокруг павшего товарища. У хореографа Ангелова балерина Юлия Махалина, сверкая проклеенным блестками пробором, "умирает" в корчах, не успев даже вспотеть после начала балета, но потом все-таки оживает ненадолго для дуэтов и собственных соло. Кирилл Симонов в своем "Come in!" на музыку Владимира Мартынова и Джулиано Пепарини в "Лулу: сон антизвезды" (музыкальная солянка), козыряя широтой взглядов, насажали целующихся девочек на целующихся мальчиков. Куда радикальнее было бы вовсе отказаться от пластических заимствований у Эка (Mats Ek), Ноймайера (John Neumeier), Пети. Или хотя бы заимствовать не то, что обычно заимствуют все. Хореографы-неофиты предпочли беспредметные композиции. Но их не хватило бы даже на то, чтобы связать человеческими словами какую-нибудь простую историю, не то что выстроить последовательность абстрактных pas.Судя по тому, что было показано, сочинение танца — занятие, не требующее каких-то специальных навыков и дарований. В масштабе российской балетной ситуации это не новость. После того как рухнул советский институт "главных балетмейстеров" и труппами стали управлять менеджеры, трудоустройство сочинителей перестало быть обязательным. Сочинение танцев банально не смогло кормить и, перестав быть профессией, быстро превратилось в хобби. Вывод из этого, однако, оптимистический. Не только потому, что из тьмы графоманов непременно найдется (или вырастет сам) хоть один профессионал. Эта утомительная, азартно-рискованная, обнадеживающая, разочаровывающая селекция — единственный способ разжечь жизнь в академических мавзолеях.
ЮЛИЯ Ъ-ЯКОВЛЕВА